Чужой своим не станет

Так что вы от меня хотите?"

"– Мы немного с ним перепили, а когда он уже стал прощаться, вдруг обнаружил, что у него с пальца слетел перстень. И не смог вспомнить, в какой именно момент это произошло. Мы с ним пытались отыскать перстень, но тщетно! Тогда он меня связал обещанием, что если он все-таки попадется мне на глаза, то я обязательно передам его жене. Назвал и адрес, где она проживает, но вот беда, я его забыл…

– Признайтесь честно, вы его даже не запоминали, потому что не очень верилось, что перстень отыщется.

– Все так, господин капитан. Перстень он мог потерять в любом другом месте.

– Я вас понимаю. Запишите адрес и передайте находку его жене. Очень надеюсь, она отдаст ему перстень при встрече. – Бессарабов вытащил из кармана блокнот с карандашом и посмотрел на капитана в ожидании. – Варшава. Четвертый дом на Замковой площади. Я бывал у него дома несколько раз. Настоящая немецкая крепкая семья. И передайте Марте от меня привет.

– Обязательно, господин капитан, – Бессарабов закрыл блокнот.

 – Мне бы хотелось передать перстень сейчас, – несколько растерянно произнес он. – События в наше время меняются слишком быстро, неизвестно, когда мне представится для этого другой удобный случай. Мы сейчас уезжаем…

– Я даю вам выходной. Сутки! Пока еще я – командир подразделения. Это будет мой последний приказ. А далее вам следует отправиться в Шестое управление имперской безопасности. Не знаю, на каком участке вам предстоит служить, но – желаю успеха!

– Хайль Гитлер, господин капитан!

Капитан Беккер лишь едва кивнул в ответ и заторопился к машине.

Глава 18

Я попробую их отвлечь

Четвертый дом на Замковой площади Варшавы Бессарабов нашел практически сразу. Располагался он в самом центре – между Старым городом и королевским дворцом; в центре площади напротив дворца стояла колонна польского короля Сигизмунда III. Здание, раскрашенное в разные цвета, радовало взор. Над самым входом – герб какого-то всесильного вельможи, очень напоминающий эмблему города. Вот только вместо рук и ног у русалки были птичьи лапы.

Созданный образ выглядел весьма устрашающе. О бывшем хозяине никто и не вспомнит, вряд ли кто назовет его имя, а вот искусно исполненный барельеф остался на память всем потомкам.

Бессарабов вошел в подъезд, тотчас ощутив стылость многовекового камня. Квартира гауптштурмфюрера Штольце размещалась на третьем этаже за широкой толстой дверью с литыми чугунными ручками – роскошь, пережившая не одно поколение жильцов.