Чужой своим не станет

А когда наконец понял, что дочь не удержать, посоветовал ей приобрести какую-нибудь военную специальность, втайне надеясь, что учеба затянется, а к тому времени постепенно закончится и война.

Вскоре Ариадна поступила в школу радистов при Центральном штабе партизанского движения и закончила ее в начале сорок третьего года. После окончания весь выпуск направили на фронт. Дочь Рокоссовского устроилась радисткой на передвижной узел связи фронта, подчинявшийся лично командующему. Но видеться с дочерью генералу приходилось нечасто.

Однако через связников он знал, что с Ариадной все в порядке и командование ее работой довольно.

Иногда удавалось созваниваться по телефону, но чаще всего они обменивались короткими письмами, которые Константин Константинович очень ценил и на которые обстоятельно, не считаясь со временем, отвечал.

«Милая моя доченька Ариадна, я рад, что у тебя все получается. Работа связиста одна из самых важных на фронте…»

Вошел адъютант и коротко доложил:

– Товарищ генерал армии, к вам генерал-лейтенант Зеленин.

– Пусть заходит, – разрешил командующий фронтом, откладывая в сторону письмо."

"В кабинет стремительной походкой вошел начальник управления СМЕРШ Первого Белорусского фронта.

– Здравия желаю, товарищ генерал армии!

– Садитесь, Павел Васильевич. Что-то срочное?

– Так точно, – сказал генерал-лейтенант, присаживаясь. – Данные разведки указывают, что в настоящее время немцы ждут наш основной удар в районе Кишинева. Наиболее боеспособные части из Белоруссии отводятся в Бессарабию.

Можно форсировать Буг. Немцы или не успели построить на берегах оборонительные позиции, или, скорее всего, рассчитывают, что наступление произойдет в другом месте.

– Своевременная информация. – Рокоссовский обернулся к адъютанту: – Соберите мне немедленно всех командармов. Мы наступаем!

* * *Предписание получено. Срок командировки закончен. В чемодан уложены нехитрые пожитки. Оставалось последнее – попрощаться с полковником Русовым.

Посмотрев на себя в зеркало, Тимофей отметил следы недавних переживаний: на лбу углубились складки, на подбородке появилась едва заметная морщина, в глазах затаилась глубокая грусть.

Тяжесть на душе не пропала, чтобы излечить ее, потребуется время.

Полковник Русовой оказался на месте. Он энергично разговаривал по телефону. Увидев в дверях капитана, поманил его рукой.

– Да, все понял… Так точно! Мы уже готовы. – Русовой положил трубку. – С товарищем Зелениным разговаривал. Похвалил нас, сказал, хорошую работу провели.