Чужой своим не станет

Показав удостоверение в приемной, гауптштурмфюрер Штольце получил пропуск от дежурного офицера и уверенным шагом пересек мраморный холл, как поступает человек, не однажды здесь бывавший. Поднялся по широкой, устланной ковром лестнице и зашагал в направлении приемной начальника Главного управления имперской безопасности.

Остановился в конце коридора перед высокой дверью с надписью «Приемная», потом уверенно потянул массивную резную ручку. Дверь подалась на удивление легко: мягко скользнула на металлических шарнирах и приоткрылась, предоставив вошедшему возможность рассмотреть двух генералов и одного полковника, сидевших на широких с высокими спинками стульях.

Энергично поприветствовав офицеров, Штольце опустился на свободный стул около стены. У окна за небольшим столом расположился секретарь Кальтенбруннера майор Гольц, аккуратно перелистывавший страницы в черной папке. Отыскав нужный протокол, он сделал пометку в своем блокноте и посмотрел на Штольце.

– Гауптштурмфюрер Штольце? – спросил майор.

Вильфрид Штольце оставался серьезным, принимая предложенную игру.

В действительности они были знакомы с сорок первого года, когда служили в Абвере-2, в самом засекреченном отделе под началом полковника Гросскурта. Впоследствии их дороги несколько разошлись: майор Гольц вошел в группу 2А, в подразделение, отвечавшее за организацию диверсий в странах Востока и Севера, откуда затем был назначен референтом Кальтенбруннера, а гауптштурмфюрер Штольце был переведен в соединение «Бранденбург-800», а уже из него был направлен в полк «Курфюрст».

Даже проходя службу в разных подразделениях, они не теряли связи друг с другом: временами перезванивались, а последние два года вместе отмечали Рождество, едва ли не до упада напиваясь пуншем. Так что их дружбу можно было назвать крепкой.

– Да, господин майор, – энергично отвечал Штольце.

– Господин обергруппенфюрер распорядился пропустить вас сразу по прибытии. Сейчас он разговаривает с генерал-майором Бентивеньи, потом – ваша очередь.

Генералы и полковник выглядели невозмутимыми: видно, у гауптштурмфюрера действительно имеются весьма веские основания для немедленного визита, если его пропускают раньше генералитета, проигнорировав при этом предварительную запись.

Вильфрид Штольце едва кивнул, понимая, что подобная привилегия не была дружеской любезностью. Гольц вообще отличался редкой педантичностью, следовательно, таково было распоряжение самого Кальтенбруннера. А значит, разговор будет особо важным.