Чужой своим не станет

Сейчас же было раздавлено, убито, сломлено безо всякой надежды на воскрешение. Бронированный металл волокли на переплавку, чтобы дать ему жизнь в новом обличье.

За разбитой закопченной техникой следовала на переформирование редкая колонна уцелевших бойцов. От прежнего шика, с каким они двигались на фронт в маршевых ротах, не осталось и следа. Прожженное и пропахшее порохом обмундирование выглядело основательно потрепанным. Усталые, с почерневшими небритыми лицами, они едва волочили ноги, мечтая об одном – ухватить для сна хотя бы пару часов.

Из полевого госпиталя на дребезжащих полуторках в сопровождении милосердных сестричек вывозили тяжелораненых.

В какой-то момент поредевшая в боях колонна поравнялась с маршевым батальоном, браво шедшим на передовую. Солдаты, одетые в новенькое обмундирование с шинелями через плечо, вдруг неожиданно оборвали праздный смех и приглушили разговоры. С тревогой вглядывались они в измученные, замыленные лица бойцов, шедших на переформирование.

Каждый из них невольно примерял к ним собственную судьбу. Удастся ли уцелеть в такой передряге, где горит и плавится даже железо?

– Видал? – спросил младший сержант Елисеев у Курбатова, когда строй солдат скрылся за плотным потоком машин.

– Печальное зрелище, – уныло отозвался Курбатов.

– Это все, что осталось от одного полка. На войне полк живет неделю.

С левого берега реки Уши немцы были выбиты еще несколько дней назад. Подразделениями НКВД район был очищен от разного рода недобитков – бывших полицаев, лиц, заподозренных в сотрудничестве с немцами, от тех, кто внушал подозрение.

Всех их отправили в фильтрационный лагерь для дополнительной проверки, так что зону можно было назвать относительно «чистой».

Но война продолжалась, а потому бдительность терять не следовало. Под контролем находилась площадь около трех километров, через которую проходили два глубоких оврага. Левым песчаным берегом тянулась неширокая, но глубокая речка с мутной глинистой водой.

За рекой располагался еще один дозор. Так что, когда Елисеев и Курбатов обходили район по кругу, они нередко сходились с однополчанами, всегда приветливо махавшими им при встрече.

За прошедший час через охраняемую территорию прошли три женщины с корзинами, у двух были аусвайсы, выданные еще немецкими властями, а вот у третьей оказалось предписание, позволявшее находиться в прифронтовой зоне.