— А ведь Уилтон предупреждал меня, что я разбиваю сердце Имоджин! Но я ничего не хотела слушать! Мое собственное счастье заботило меня, какое мне дело до слез моей кузины или кого бы то ни было? О, лишь бы она поправилась!
До сих пор раскаяние было чуждо Филлис, и теперь она предавалась ему со всем пылом, на какой оказалась способна. Мысль о том, что Имоджин могла из-за нее умереть, причинила мисс Найт такую сильную боль, что Филлис не находила себе места. Слезы, которые текли из ее прекрасных глаз, очень бы порадовали мистера Уилтона, он назвал бы их искупительными или еще каким-нибудь подходящим словом.
"
"Но Филлис была одна, и никто не слышал ее тяжких вздохов и упреков самой себе. Еще вчера, если бы ей сказали о том, что она может получить мистера Баррита, но при этом Имоджин должна лишиться жизни, Филлис, возможно, отнеслась бы к этому предложению благосклонно, ведь она никогда не испытывала приязни к своей кузине. Теперь же, когда все случилось на самом деле, перед мисс Найт внезапно открылась старая истина о том, что если чего-то очень сильно желаешь, желание может исполниться, но иногда цена бывает слишком высока.
И Филлис поняла, что не согласна заплатить такую цену даже ради избавления от сэра Джона.
Спустя час в ее комнату постучала Розамунда, чтобы сообщить о вердикте доктора Энгли — Имоджин оправится после случившегося с ней, пострадала скорее ее душа, нежели телесная оболочка.
— По словам доктора, твоя кузина все время плачет, ее лихорадит, но к завтрашнему дню все пройдет.
— Как я рада слышать это! — воскликнула Филлис, от облегчения она почувствовала слабость, ноги ее подкосились, и девушка едва не упала на стул.
Розамунда опустилась на колени и схватила подругу за холодные мокрые руки.
— Филлис, дорогая, я беспокоюсь о тебе. Ты так переживаешь за Имоджин…
— Как я могу не беспокоиться о ней? Она ведь моя сестра! — Горячность в голосе Филлис заставила Розамунду приподнять в удивлении тонкие брови.
— До сих ты вспоминала о ней, только чтобы обвинить в глупости или каком-то ином прегрешении, — заметила мисс Тиллард. — Возьми платок, прошу тебя, и вытри слезы. Даже миссис Грейстоун не плачет так сильно, а ведь Имоджин — ее дочь! Странно все же, как она могла оказаться там, на берегу, совсем одна…
Филлис послушно отерла припухшие от слез глаза и мрачно посмотрела на подругу сверху вниз.
— Розамунда, я знаю, ты удивлена тем, что я так отчаиваюсь.
