Он просто слишком добр и в то же время робок, он боится сделать решительный шаг… Говорят, так часто бывает, даже самые лучшие из мужчин боятся помолвки, и тебе следовало помочь ему сделать признание!
— Помочь? Каким образом? — Имоджин от удивления даже приподнялась на подушках.
— Я не сомневаюсь, что твоя матушка наставляла тебя, как привлечь внимание джентльмена, еще с тех самых пор, как тебе исполнилось шестнадцать или семнадцать лет! — возмутилась Филлис, услышав бестолковый ответ Имоджин. — Как видно, ты ничего не запомнила! А все потому, что собаки, котята и кролики важнее для тебя, чем мистер Баррит! Он не раз жаловался мне и другим, что ты пренебрегаешь им ради какого-нибудь пустяка вроде поврежденной лапы у твоей собачки или болезни маленьких крольчат! Мужчина не должен чувствовать себя обделенным заботой леди, если эта леди желает стать его женой!
— Он правда тебе это говорил? — Филлис преувеличила лишь отчасти, и Имоджин была поражена открывшейся перед ней истиной.
— Я думала, ему нравятся мои собачки…
— Нравятся, но намного меньше, чем ты! — Филлис подумала, что пора заканчивать объяснения с кузиной, пока Имоджин не вывела ее из себя какой-нибудь глупостью.
— Неужели он мог подумать, что я люблю его меньше, чем своих животных? — ахнула Имоджин.
— И не только он. Флора тоже часто говорила, что ты просто помешалась на своем зверинце. Пора становиться взрослой, Имоджин, твои игрушки должны остаться в прошлом!
— Ты говоришь, как моя мать. — Кузина впервые за сегодняшний день слабо улыбнулась.
"
"— Вот видишь! Тетушка Кэролайн совершенно права, и миссис Баррит тоже часто смотрела на тебя с недоумением, она-то явно надеялась, что ты будешь прогуливаться в уединенной аллее вместе с ее сыном, а ты все время бегала на конюшню к своему пони или разыскивала по всему дому этих гнусных собачонок!
Имоджин даже не стала оспаривать мнение кузины о ее любимицах, ей было над чем поразмыслить, и Филлис на некоторое время оставила ее в покое — все же девушка ослабела после перенесенного испуга, и глубокие переживания могли повредить ее здоровью.
Но ждать слишком долго Филлис не собиралась.
Она еще некоторое время посидела у постели больной и терпеливо повторила то, что уже говорила Имоджин о мистере Баррите, после чего сочла свою миссию исполненной.
— Он сгорает от желания увидеть тебя, услышать от тебя самой, что ты чувствуешь себя сносно. Я позову его, — Филлис поцеловала Имоджин в щеку, чего не делала лет тринадцать, и направилась к двери.
