— Как вам будет угодно, мисс Найт. Вы позволите мне предложить вам руку? В темноте вы можете споткнуться!
— Разумеется, мистер Баррит, ваша обычная любезность вас не оставляет. — Филлис охотно оперлась о предложенную ей руку и пошла рядом с мистером Барритом по дорожке.
— Это не простая любезность, мисс Найт, — после многозначительной паузы ответил джентльмен. — Мне хотелось бы оберегать вас от невзгод, но, увы, я всего лишь могу удержать вас от случайного падения, если под ногу вам попадется камешек или отломившаяся ветка.
— Одно это желание уже превращает вас в благородного рыцаря. — Юная леди постаралась, чтобы ее голосок чуть дрожал от волнения.
— Одного желания слишком мало, о чем я бесконечно сожалею, мисс Найт. Я не могу забыть о том, что вас заставляют делать то, что причиняет вам боль!
— Пока у меня есть такие друзья, как вы и мисс Тиллард, я смогу справиться со своими невзгодами, — оказавшись под светом, льющимся из одного из окон, Филлис лишь слабо улыбнулась, но ее улыбка стала более самодовольной, едва они с мистером Барритом вошли в тень.
— Мисс Тиллард — очаровательная молодая леди. — Мистер Баррит внезапно понял, что сказал больше, чем собирался, и рад был поменять тему разговора.
Филлис не стала настаивать, она чувствовала, что подталкивать Чарльза Баррита нужно очень аккуратно, легкими намеками, и ни в коем случае на него не давить. Жаль только, что у нее оставалось слишком мало времени! Возможно, его все же придется поторопить.
Завтра на балу она должна сделать все, чтобы образ Имоджин в его сердце побледнел и растаял, как через несколько часов растают на утреннем небе звезды.
Во время визита к Глоссберри Филлис обратила внимание на отделку бальной залы — стены были бледно-желтого цвета, с цветочными медальонами между высокими окнами и зеркалами на противоположной стене. При выборе туалета Филлис всегда старалась представлять, как она будет выглядеть в выбранном ею платье в той или иной обстановке.
И сегодня она прелестно смотрелась в темно-розовом, с украшениями из розового жемчуга. Того же самого нельзя было, к сожалению, сказать о мисс Грейстоун. Желтые стены бросали на голубое платье Имоджин свой отблеск, и от этого ее обычно белокожее личико казалось зеленоватым, а вьющиеся волосы походили на диковинным образом сплетенные водоросли — так, во всяком случае, считала Филлис, и Розамунда была с ней полностью согласна.
