Цирк кошмаров

* * *– Твоя мать – помощ… – и экран погас, а сам хозяин метнулся к двери из комнаты.

Карлик едва успел выскочить за ним, прежде чем дверь закрылась."

"Профессор вбежал в кабинет, где находились главные системы управления.

Всего секунду Гуттаперчевый колебался: не побежать ли за ним, но тут же отбросил всякие сомнения. С хозяином можно разобраться и позже. Сейчас у него есть цель гораздо привлекательней.

Его мать! Расшифровки не требовалось. Карлик и так все понял.

Наконец-то он ее нашел! Подумать только, все это время она находилась рядом.

Он мог бы догадаться и сам, но не догадался. Марионетка в руках профессора, глупый карлик, потешающий людей в цирке, а в свободное от этой второстепенной работы время этих самых людей убивающий – вот он кто! Вот этим он был, рожденный не для счастья, для которого, говорят, рождаются дети. Он был рожден для мук и унижения. Его мать, находившаяся все это время неподалеку, спокойно наблюдала, как хозяин натаскивает его. Порой после уроков доброго хозяина все тело превращалось в сплошной синяк, и Гуттаперчевый не мог даже скулить – даже на это не оставалось сил. Знали бы, как далась ему эта гуттаперчевость! Тело словно переплавляли в печи, формировали огромным молотом. Он умирал, наверное, сотни, тысячи раз… Думал, что умирает, мечтал о смерти и звал ее как самую желанную гостью. Он верил, что смерть будет милосерднее людей, быть милосерднее несложно – люди не баловали его добротой.

Порой он завидовал тем собратьям, что, словно животные, обитали в специальных зарешеченных отсеках.

Тем, у которых не было разума и которые не знали, на дне какой ямы оказались.

И все это время мать была рядом с ним.

Ноги сами привели его к знакомой двери, и только тут карлик понял, что прогадал: нужно было начинать с профессора и с комнаты управления. Открыть замок без карточки невозможно, мать так близко, всего за тонкой стеной, но добраться до нее нельзя.

Карлик скрипнул зубами. Каждая секунда промедления казалась ему смертельной. Но нечего делать, нужно возвращаться, и он быстро пошел по коридору к комнате управления.

* * *– Самое время уходить отсюда.

Отец произнес эти слова совершенно спокойным обыденным голосом, и Олегу стало страшно. Сойти с ума, находясь в заключении, да к тому же на наркотиках, проще простого, и все же это проявление безумия болезненно отдалось в сердце.

– Пап, мы не можем уйти – двери заперты, – терпеливо объяснил Олег и немного виновато посмотрел на своих спутников.