Цирк кошмаров

В ней стояло много агрегатов, а поэтому охлаждение и проветривание происходило через особую систему вентиляции. Конечно, обычный человек не протиснулся бы в узкую вентиляционную шахту, но только не карлик. Опять врожденное уродство и приобретенная ловкость сыграли на пользу."

"Гуттаперчевый легко добрался до нужного места.

Через вентиляционную решетку он наблюдал за профессором.

Ланской сидел перед монитором, рассматривая там что-то. Карлик смог разглядеть несколько экранчиков. На одном из них – приемная комната и застрявшие там беглецы.

На другом – отсеки с материалом. Над лабораторией витала напряженная, нервная атмосфера, поэтому уродцы в отсеках заметно нервничали. Кто-то из них бился в дверь и разевал в неслышном крике похожий на черную дыру рот; кто-то катался по полу; другие, не ходячие, ерзали и раскачивались в своих кроватях. Зрелище было жутковатое, но Гуттаперчевый не стал к нему особенно приглядываться. Профессор слишком занят наблюдением за всем этим, а потому можно сделать все быстро и ловко: беззвучно высадить решетку, а потом подкрасться к хозяину и, приставив нож к его шее, взять у него карточку доступа.

Карлик уже приступил к осуществлению своего плана, когда произошло нечто странное. Мониторы перед профессором вдруг замигали, буквально на секунду взвыла сирена, но тут же умолкла. Свет погас, а когда включилось тусклое резервное освещение, Гуттаперчевый понял, что дверь в комнату управления открыта.

Это было очень странно. Хозяин в недоумении застучал по кнопкам, но мониторы светились ровным серо-голубым светом и не отображали абсолютно ничего.

Не понимая, что происходит и как на все это реагировать, карлик замер. И очень вовремя, потому что буквально полминуты спустя, в течение которой хозяин все еще пытался реанимировать свои аппараты, послышался гул, похожий на гул водопада. Этот звук все приближался и приближался. Ланской, испуганный им, выскочил в коридор, но тут же вернулся и попытался вручную закрыть разъехавшиеся створки двери. Но не успел…

На пороге показались уродцы, содержащиеся ранее в лабораторных отсеках.

Те, кто мог ходить, шли. Те, кто не мог, ползли. Их было неожиданно много, и они, словно девятый вал, надвигались на пятящегося профессора.

– Что происходит? – Ланской нервничал. – Кто-нибудь! Помогите мне!

Его голос словно послужил сигналом, и вся эта бурлящая масса, больше всего напоминающая не людей, а монстров, выплеснулась на профессора.

Гуттаперчевый не боялся ничего. Почти ничего.