Цирк кошмаров

Неужели она опять впала в транс? Знал же он, что добром хождение по снам не закончится! Оно не идет ей на пользу, но Панова не жалеет себя. Словно специально!..

Девушка вздрогнула, моргнула и наконец посмотрела на Олега. Осознанно посмотрела.

– Нам нужно срочно возвращаться! – крикнула она испуганно. – Там беда! Серж, пожалуйста, не теряйте ни секунды!

* * *Проникнуть в дом оказалось парой пустяков. Высокий забор даже не замедлил движения его гибкого, отлично натренированного тела. Карлик перемахнул его не заметив.

У ворот дежурил один из людей француза. Единственный человек, представлявший опасность. Снять его тоже не составило особого труда. Один выстрел из духовой трубки – точно такой же, каким он убил в цирке Зорро, – и мужчина тяжело повалился на землю, дернулся и затих. Яд был прекрасный и обеспечивал всякому нормальному человеку мгновенный паралич. Вот Зорро – тот был ненормальным, у него в теле скопилось столько всякой гадости, что наездник прожил еще целую минуту и успел что-то наболтать.

Пнув по пути мертвого часового, карлик открыл засов на воротах, но распахивать створки пока не стал: с теми в доме он справится сам, зачем заранее поднимать панику.

Обойдя дом, он обнаружил удобное для подъема место, подпрыгнул, ухватившись за ветку, и тут же встал на ней на ноги: тяжелая цирковая подготовка сослужила, как всегда, добрую службу. Столь же легко он оказался на следующей ветке. Чердачное окно было закрыто. Добраться до него с дерева стало бы проблемой для обычного человека.

Но, конечно, только не для него. Раскачавшись, карлик умело бросил свое тело к окну, уцепился за раму… Рывок – и он уже внутри.

Чердак пах пылью и сыростью. Сразу чувствовалось, что долгое время дом стоял заброшенным.

Без интереса оглядевшись, карлик скользнул по лестнице вниз.

Первая женщина оказалась в небольшом кухонном помещении. Она мало интересовала карлика, пусть люди профессора заберут ее сами, когда придет время.

Он бесшумной тенью двинулся дальше. В комнате были те, кто интересовал его гораздо больше: такой же, как он сам, ущербный уродец и красивая, пахнущая дорогими духами женщина.

Вот и сейчас ноздри его вздрогнули, втягивая знакомый манящий запах, а зубы едва слышно скрипнули.

Француженка сидела у кровати, склоняясь над безобразным ребенком, и бормотала что-то певучее, от чего в глубине нутра Гуттаперчевого скрутилась тугая пружина, а дыхание затруднилось.

Она наклонилась, гладя ребенка по голове, и кровь вскипела от бешенства.