Цирк проклятых

И ноги женщины поддались под моей рукой.

Я дернулась, чуть не проглотив фонарь. Нервничаю? Я? Плоть женщины была мягкой. Минуту назад этого не было. Губы полуоткрыты. А раньше были закрыты или нет?

Это было сумасшествие. Даже будь она вампиром, она не встанет до третьей ночи после смерти. А она погибла от укусов многих вампиров во время кровавой массовой трапезы. Она мертва, просто мертва.

Кожа ее белела в темноте. Небо стало черным; если в лилово-черных облаках и была луна, я ее не видела. Но кожа сияла, будто в лунном свете.

Надо мной навис Дольф. Его шесть футов девять дюймов нависали, даже когда я вставала, а когда я сидела, он вообще был великаном. Я встала, сдирая с себя перчатку, и вынула фонарь изо рта. Не трогай ничего, что можешь взять в рот, если касалась ран незнакомого. Сами понимаете, СПИД. Я сунула фонарь во внутренний карман комбинезона, сняла вторую перчатку и засунула их в боковой карман.

– Ну? – спросил Дольф.

– Тебе не кажется, что она изменила вид?

– Что? – Он нахмурился.

– Труп. Тебе не кажется, что он выглядит по-другому?

Он всмотрелся в тело.

– Теперь, когда ты сказала... Она выглядит так, будто спит. – Он покачал головой. – Нам придется вызвать “скорую”, чтобы врач подтвердил смерть.

– Она не дышит.

– Ты бы хотела, чтобы отсутствие у тебя дыхания было единственным критерием?

Я на минуту задумалась.

– Наверное, нет.

Дольф пролистал блокнот.

– Ты говорила, что человек, погибший от укусов многих вампиров, не может восстать из мертвых вампиром.

Он прочел мне мои слова. Я подорвалась на собственной мине.

– В большинстве случаев это правда.

Он посмотрел на женщину:

– Но не в этом.

– К несчастью, так.

– Объясни-ка это, Анита.

Его голос никак нельзя было назвать довольным. И я не могла его в этом упрекнуть.

– Иногда даже один укус дает трупу возможность восстать вампиром. Я читала об этом в паре статей.

– Где ты читала такие статьи?

– “Вампир куотерли”, – ответила я.

– Никогда о таком не слышал.

Я пожала плечами:

– У меня диплом по противоестественной биологии, и кто-то включает меня в список рассылки подобной литературы.

И тут меня поразила мысль, которую никак не назовешь приятной.

– Дольф!

– Что?

– Тот мужчина, первый труп. Сегодня его третья ночь.