Contra spem spero

— А я, под личиной Вадима, перейду рубеж и окажусь в этой самой незалежной Беларуси нелегально и противозаконно? У нас с ним немного разные морды лица — это ничего?

— То есть я переоденусь в больничное шматьё, вы мне перебинтуете голову, и утром поляки, загрузив меня вместе с хлопцами в свою санитарку, повезут домой, как Вадима Сердюка, с его паспортом на груди. Так?

— Совершенно верно. Ладно, сиди здесь, я сейчас схожу внутрь, вступлю в сговор со сторожем, и вызову капитана Сердюка. Ты пока переодевайся — в багажнике большая синяя сумка, там больничная пижама — а я быстро.

— А если пограничники попросят разбинтоваться?

— Не попросят, у тебя — ну, то есть у Сердюка — в эпикризе — я попросил, чтобы его перевели на русский — указана черепно-мозговая травма; они ж не подумают, что это ушиб и обычная шишка, сама-то фраза звучит зловеще…. Так, дальше вы едете в Москву — но ты просишь водилу заехать в Минск. Там ты останешься — вот тебе адрес квартиры. В сам город не заезжайте. Остановитесь где-нибудь у кольцевой, где стоянка такси есть.

На такси ты доберешься до Лошицы, где эта самая квартира находится, в ней переоденешься, снимешь всю эту бутафорию и будешь меня ждать. Супруге НЕ ЗВОНИ! Ни на московский номер, ни на мобильный — она сейчас в Минске, но тебе пока к ней соваться чревато — голый ты, без единого документа. Поэтому не вздумай её искать! Когда мы тебя чуток на этой земле закрепим, снабдим необходимой биографией и кучей нужных бумаг — тогда я тебя сам к твоей Герде отвезу — и не надо мне тут обиженного героя изображать, мы постараемся всё сделать максимум дня за три-четыре. Понял? — Одиссей молча кивнул. — Ну, вот и славно. Ладно, всё. Давай, действуй! — и с этими словами подполковник Левченко исчез в дверях станции скорой помощи.

Хм, однако, лихо закручен сюжет…. В прошлый раз я как-то проще из Польши ретировался, без этих переодеваний и прочей комедии дель арте…. Тогда, помнится, мне просто в белорусском консульстве проходное свидетельство выписали — не забыв, сквалыги чёртовы, снять тридцать долларов за труды — и я под именем хлопца из Бреста — вот чёрт, не помню его фамилию! — спокойненько прошёл границу, бесстрашно глядя в глаза всем пограничникам — что нашим, что польским.

Кстати, как потом выяснилось, зря я таким отважным фертом на Варшавском мосту вышагивал — там, оказывается, у того парня, именем которого я прикрывался, пару одноклассников служили в таможне. Вполне мог попасть в их смену….