Contra spem spero

Поэтому ты, Крапивин, свяжись со своим агентом в Шкодере — он у тебя там? — так вот, пущай будет на стрёме и ждёт сообщения для Бюджета. Понял?

— Понял, товарищ генерал. Будет ждать…

— Нет, ну ты подумай, какая дискриминация! Всяких разных поляков да чехов с венграми эти словаки пропускают, слова не говоря, а у нас — и паспорта проверили, и сумки распотрошили! — возмущался Токарь.

— Женя, увянь. Ну, проявили граничары служебное рвение, с тебя что, корона свалилась? Надо ж ребятам хоть иногда свою зарплату отрабатывать… — иронично проворчал с заднего кресла Гонт.

— Не, Сань, я всё понимаю, но почему нас, по легенде — богатых москвичей — так яро шмонали? Они ж видели наши бумажники! Я специально двадцатками командировочные получал, у меня лопатник не застёгивается от бабок! А нас в контрабанде подозревают!

В разговор вмешался капитан Кулешов.

— Ни в чём они нас не подозревают. Просто это подсознание.

— Какое подсознание? — не понял Токарь.

— Обычное. Мы, Советский Союз, очень долго были для всех этих восточноевропейцев Хозяином.

Вздорным, хамоватым, иногда — самодуром, не всегда дружелюбно настроенным, но — Хозяином. И вдруг мир рухнул. Советы исчезли, Россия, которую они какое-то время продолжали считать сувереном — их бросила на произвол судьбы. Теперь у них другие хозяева, которые их всерьез просто не воспринимают, за лакеев держат — вот восточноевропейцы и мстят старому Хозяину, небрежно и походя отказавшемуся от прав суверена над Восточной Европой. И мы с тобой, как представители этого нерадивого и нерачительного Хозяина, должны на своей шкуре почувствовать это ощущение брошенности. Особенно оно, кстати, сильно у словаков, которые все поголовно — русофилы. Им тяжелее всего привыкать к мысли, что Россия им больше не суверен, а Москва — не центр мироздания…. Хотя… ты помнишь того хорунжего, который по концовке из будки вылез?

— И который на своих цириков наорал и заставил своими руками наш багаж обратно в машину грузить?

— Так точно.

Так вот, для этого старого служаки, как я понял, Москва — по-прежнему всё ещё главный город на Земле, единственно возможный суверен и хозяин.… Это я тебе, как психолог-любитель и философ-самоучка, докладываю!

Тут посчитал нужным внести в дискуссию свежую струю капитан Сердюк — хотя и сидевший за рулём, но внимательно вслушивающийся в разговор своих товарищей.

— Добавь ещё каноничные «свободный художник и холодный философ», и до кучи — «адмирал-любитель»….