* * *Известие о смерти господина Кравцова удивило детектива, которого нанимала его жена – теперь вдова, и он аккуратно навел справки.
Софья Ивановна оказалась вне подозрений – она весь тот вечер и ночь провела дома, что подтвердили прислуга и охрана. Было проведено формальное разбирательство, не обнаружившее оснований усомниться в самоубийстве предпринимателя. Странно, но вдова ни словом не обмолвилась о молодой любовнице покойного мужа. Оно и понятно – кому нравится выносить сор из избы? Да и порочить честь умершего вроде как неуместно.
И все же…
Чисто из профессионального любопытства детектив отыскал Лилию Градову и удивился еще больше. Девушка переехала в квартиру с ремонтом, привезла из Ростовской области молодого человека весьма болезненного вида, который передвигался на новенькой инвалидной коляске. Однажды детектив выбрал удобный момент и подошел к ней на улице.
– Хочу поговорить о Кравцове, – сказал он.
– Кто это? – распахнула она восхитительно-длинные, загнутые вверх ресницы.
– Не прикидывайся! Откуда у тебя деньги появились? Никифор Петрович все-таки дал?
– Нет. Я не понимаю…
– Значит, Софья Ивановна. За то, что ты ее муженька ухлопала. Пистолет она тебе сама принесла, а все детали вы обсудили. Ловко!
Бывшая модель молча стояла, не отрицая, но и не подтверждая предъявленных обвинений. Детектив пустил в ход веский аргумент – вытащил и развернул веером сделанные им компрометирующие фотографии.
Краска бросилась девушке в лицо.
– Теперь я смогу заплатить за лечение, – волнуясь, сказала она. – Антона придется везти в Германию, но он поправится. Мы поженились еще до того, как его забрали в армию. Мне по условиям контракта запрещалось вступать в брак, вот мы и обвенчались… тайком. Видите, какой он вернулся? – Она запнулась. – Вы ничего не докажете!
– Я и не собираюсь, – вздохнул детектив. – Как ты жить-то с этим будешь?
Она отвернулась, сдержала слезы.
– Я свой грех искуплю.
«Чем?» – хотел спросить детектив. Она его опередила.
– Чистой любовью… – прошептала. – Пусть бог нас рассудит.
Детектив целый день размышлял об этом разговоре. «Что есть грех? – думал он. – Что есть искупление?»
Вечером он не выдержал, позвонил госпоже Кравцовой и многозначительно произнес:
– Я все понял. Чужими руками достали каштан из огня…
– Вы о чем? – усмехнулась она.
