Cудья и палач

Неурядицы у покойного в деловых вопросах были. По факту самоубийства уголовного дела не возбуждали.

В следующий раз в ход был пущен сильнейший яд. Он действовал в течение недели, жертва умерла от паралича сердца. Следов яда в организме не обнаружилось.

Один раз сработали под бригаду «Скорой помощи». В самой наглой форме заявились на квартиру к жертве. Герман аккуратно вырубил ее. А затем сделали укольчик. В вену. В шприце был только воздух. Жертва скончалась от сердечного приступа.

А еще в ход шел самострел. Человека брали в оборот, Гера бил его пальцем в висок, выключал.

А затем к этому же виску приставляли ствол пистолета. И выстрел. Следы аккуратно заметали. Получалось, человек застрелился сам.

Но чаще всего в ход шли яды. Алла знала в них толк. В последнее время она целиком перешла на них. У нее микролаборатория для приготовления ядов.

Получается, не зря она закончила химический институт.

Только ради того, чтобы подобраться к жертве, ей приходилось подкладываться под нее. Герман жутко ревновал.

Но все, кто спал с ней, умирали – и это успокаивало его.

Всего на их счету уже было четырнадцать ликвидации. И ни разу он не воспользовался пистолетом. Хотя упорно продолжал совершенствоваться в искусстве стрельбы. И Аллу в тир водил – она тоже должна была владеть пистолетом, всякое ведь может быть. А еще он осваивал снайперскую винтовку.

Так, на всякий случай. Только успехи у него на этом поприще были более чем скромные.

Два года они работали на Ивана Геннадьевича. И заказчик всегда оставался доволен Германом.

Во всяком случае, убирать своего исполнителя он не собирался. И платил ему хорошо. Сумма гонорара варьировалась от пяти до десяти тысяч долларов.

Жили они неплохо. Не голодали, снимали добротную квартиру, хорошо одевались, машину купили. Но тратили не все. Понемногу откладывали деньги.

Мечта о своей собственной пятикомнатной квартире в центре города не покидала их. И они уже были близки к тому, чтобы купить ее.

Оставалось совсем немного. И в самый неподходящий, казалось бы, момент у Аллы сдали нервы.

– Все, хватит! Больше не могу…

– Ты что, хочешь завязать?

Он недовольно посмотрел на нее.

– Ну хотя бы отдохнуть. Хотя бы годик…

– Ничего себе, один годик. Да ты хоть знаешь, сколько мы потеряем?…

Их ремесло он считал бизнесом. И примерял на него такое понятие, как упущенная выгода. За год он мог исполнить с полдюжины заказов, не меньше. И каждый неисполненный заказ – потеря в деньгах.

– А потом, мы с головой в этом болоте.