Cудья и палач

– Постараюсь что-нибудь предпринять…

– Ничего ты не сможешь. Сейчас ночь, тебя туда и на пушечный выстрел не подпустят. Я свяжусь с начальником изолятора. Я его хорошо знаю. Он посодействует…

– Да, наверное, так будет лучше… Но курс я не меняю…

– Разумеется. Я тоже подтягиваюсь…

Виталий проснулся среди ночи. Глянул на часы. Без пятнадцати три.

Последняя ночь в этой камере. Завтра его переведут в другую, отдельную, с комфортом.

Он не виновен. Он ни в чем не виновен! Но одно дело знать это самому и совсем другое, когда тебя оправдало следствие.

Во всем виновата Алла. Она задумала избавиться от него. Со своим Герой снюхалась. И вместе они его подставили. На нары упекли.

Только им гораздо проще было убить его. А они этого не сделали.

Виталий услышал, как скрипнула соседняя шконка. Не поворачивая головы, увидел, как с нее встает блатной, толкает своего кореша. Оба смотрят на него, на Виталия. Переглянулись. Встали.

Теперь Виталий знает, почему его не убили.

«Коренные» приближались медленно. Виталий рывком сорвал свое тело с койки. Но и блатные так же резко подскочили к нему, схватили за руки, вернули на место.

Ни тот ни другой не производят впечатление амбалов. Да и здоровье подточено лагерями основательно. Но сила в их руках избыточная. Как будто в тисках Виталий оказался. Ни дернуться, ни пошевелиться.

Пытаясь вырваться, Виталий увидел, как со своей шконки поднимается Юра.

Этот бандюк не в лучших отношениях с Виталием. Но и с блатными он в конфликте. А ну как поможет?

Но нет. В руках у Юры появляется грязное вафельное полотенце.

Ухмыляясь, он подходит к Виталию, захватывает его шею полотенцем и начинает душить…

Степан продолжал ехать по направлению к Бутырской тюрьме. Запиликал телефон.

– Это Марков… Связался с начальником Бутырки. А тот звонил своему дежурному помощнику. Вроде все в порядке…

– Так вроде или в порядке?

– Да ты волну не гони.

– Будем надеяться, что нет.

Степану очень хотелось на это надеяться. Как-никак Болотов – отец его будущего племянника. А в перспективе муж сестры. Пусть попробует отказаться!

Полотенце сдавливало шею. Боль, острая нехватка воздуха. Виталий едва не лопался от внутреннего напряжения. В глазах потемнело. Сознание стало куда-то проваливаться.