Cудья и палач

Я разведена… Но у меня ребенок…

– А с кем он сейчас?

– С мамой… Но это не имеет никакого значения. Мне пора…

И она сделала попытку подняться.

– Подождите, Мариночка, я должен открыть вам одну тайну…

Обещание тайны заинтриговало ее. Или ей просто хочется, чтобы он задержал ее под любым предлогом.

Скорее всего второе. Он хорошо знает этот тип женщин. Долго ломаются, но быстро дают…

– У меня есть дом на Рублевском шоссе. Его вчера сдали под ключ… Дом очень хороший, настоящий дворец…

– Тайна, Мариночка, в том, что ни одна женщина не была там…

– А мне можно там побывать? – Она посмотрела на него по-детски наивным взглядом.

– Именно этого, Мариночка, я и хочу… Поехали?

– Ну, конечно же, нет…

Валерий Борисович поднялся первым, подал ей руку. Он сгорал от желания побыстрей остаться с этой женщиной наедине.

Марина стояла у зеркала. Совершенно голая. Она любовалась своим отражением. И Валерий Борисович любовался ею. И его охранники тоже.

Это очень неприятно, когда знаешь, что каждый твой шаг под контролем у сотрудников службы безопасности.

Но иначе нельзя.

Вчера они с Мариной долго осматривали его великолепный дом. Он и в самом деле был новый – правда, женщин здесь уже успело побывать немало. А потом ужин при свечах. Шампанское. Марина захмелела окончательно. И легко согласилась искупаться с ним на пару.

Всю ночь они занимались любовью. И все это время находились под негласным наблюдением охранников.

Глинскому, шефу его службы безопасности, не до приличий, когда дело касается жизни и смерти.

Его люди подозревают всех, поэтому не дают сделать ни единого бесконтрольного шага тем, кто входит в прямой контакт с Валерием Борисовичем. Может быть, поэтому он до сих пор и жив. Слишком много у него всемогущих врагов.

Заснули они под утро. И во время сна за ними следили. Вернее, за Мариной. Как бы чего с ним не сделала.

Но ничего, все обошлось.

Встали они рано. Время на часах половина восьмого.

Ей пора уходить. Но она, похоже, не понимает этого…

– Дорогой, я тебе очень нравлюсь? – спросила она и повернулась к нему передом.

Одной рукой закрыла свой пушок, только ради приличия.

Красивая она женщина, спору нет. Но, увы, как и всех других, он сравнивает ее с презервативом. Для одноразового использования она. Не более того…

– Собирайся, дорогая, – вежливо, но сухо сказал он. – Тебя отвезут…

– Куда? – опешила она.