Cудья и палач

Как вот сегодня, когда они отъезжали от своего логова.

Герман был очень зол на майора Кручу. Как же, это он раскрутил его махинацию. Мало того, он спал с ней, с Аллой. И за это должен был умереть.

Но они спешили убраться из города. И на Кручу у них времени просто не оставалось.

А тут вдруг случай подвернулся.

Под чужим обличьем они ехали по улице. И вдруг увидели майора Кручу.

Он выходил из своей машины. Герман аж зубами заскрипел от злости.

Он свернул в ближайшую подворотню, остановился, полез в багажник, в своей «взрывной коллекции» отыскал «адскую машинку» определенной конструкции.

Возможно, Круча уже подорвался в своей машине. И сейчас вся милиция вовсю ищет белую «семерку» с мужчиной и женщиной.

И ее, возможно, скоро найдут. Только без них.

Солдат свернул с улицы, загнал машину в какой-то закуток между дорогой и бетонным забором какого-то завода. Здесь действительно никто не мог им помешать.

– О, а это кто там? – встревоженно спросил служивый, наблюдая за «семеркой».

– Мамочки! Это мой муж! – испуганно запричитала Алла.

Надо было видеть, какая досада отразилась на лице солдата. Надо ж, такой облом. Герман открыл дверь «уазика».

– Ты что, пацан, оборзел? – Его лицо было перекошено от бешенства.

– Да она сама! – начал оправдываться бедолага.

– Кто? Моя жена? Сама?… Лжешь!

– А ну выходи! – Герман вытащил из кармана бесшумный пистолет, направил на солдата.

Тому ничего не оставалось делать, как выйти.

Герман раздел его до трусов.

– А дальше? – испуганно спросил служивый.

И он два раза нажал на спусковой крючок. Обе пули попали солдату в сердце.

Герман разделся, заставил Аллу одеть солдата. А сам начал надевать военную форму, С покойным они были примерно одной комплекции.

Когда оделся, перетащил из «семерки» в «уазик» весь их скарб. Солдата усадили за руль «семерки». Придали ему вид спящего человека.

Минут десять ушло на то, чтобы заминировать «семерку». Герман считал, что это необходимо.

Наконец, все было готово, и Герман сел за руль «уазика». А ему, между прочим, шла военная форма. Хорошо, стрижка у него была короткая – его вполне можно было принять за солдата сверхсрочной службы.

– Менты будут искать белую «семерку». А мы на военном «уазике», – говорил он, выезжая на дорогу. – Сработали мы чисто. И не скоро тайное станет явным.