Cудья и палач

Но все же Степан поселил сестру в своей квартире. От греха подальше. Вот куда Болотов ни за что не явится, даже если знает его адрес.

– А вы сами будете в смене? – разволновалась вдруг Алла Михайловна.

И одарила его жарким взглядом. Внутри его все запылало. Огонь-женщина!

– Да, конечно. Я буду у вас завтра утром…

– А почему не сегодня ночью? – И она скромно потупила взгляд.

Только эта скромность никак не вязалась со смыслом ее слов.

Степан не красавец. Но это не мешало ему нравиться женщинам. Он брал их своей внутренней силой.

А как же муж?… Но ведь Болотов не покойник. А она не вдова и не в трауре…

– Ночью я занят, – не очень уверенно ответил он – Не иначе как жена?

Непонятно почему, но в ее словах почувствовался сарказм.

– А разве у меня не может быть жены?

– Может… Но как быть, если она изменяет вам? Степан недоуменно посмотрел на нее.

– С чего вы это взяли?

Она ответила не сразу. Сначала разлила кофе по чашечкам, поставила на стол. А потом села. Едва не касаясь Степана. Аромат ее духов кружил голову.

– Мы же с вами друзья по несчастью, не правда ли? – на придыхании спросила она.

– Что-то я ничего не понимаю.

– Сегодня утром вы звонили мне. У вас такой мужественный голос. Вы так заинтриговали меня, – она откровенно ласкала его взглядом.

Степан не притронулся к кофе.

– А потом я задумалась над вашей фамилией. Круча. И у любовницы моего мужа та же фамилия…

– Вот оно что… А вы разве не знаете, что Люба не замужем…

– А разве это так? – удивилась она.

– Так. Люба – моя сестра. И она действительно сейчас у меня дома. И будет жить, пока не возьмем вашего мужа…

– Вот, значит, как, – Алла Михайловна не стала скрывать своего огорчения. – А я думала, что мой муж изменяет мне, а его любовница вам… Я ведь думала, что мы будем вместе мстить им…

– О чем это вы? – не сразу понял Степан.

– Мой муж спит с другой, а почему я не могу переспать с другим? – Она легонько коснулась его руки. – Чем плоха такая месть?

Степан был полностью во власти ее чар. Не женщина, а дьяволица. Она сводила его с ума… И все же он нашел в себе силы подняться.

– Извините, Алла Михайловна, мне уже пора, – голос его звучал глухо.

Он чувствовал себя идиотом. И тупым служакой.