Cудья и палач

А она ничего мне не говорила…

– Правильно, зачем вам это знать. Люба была для вас всего лишь игрушкой. Дешевой игрушкой, от которой нетрудно при случае избавиться. И вы попытались это сделать, когда узнали, что у нее будет от вас ребенок…

Степан заводился все больше. Но он ни на минуту не забывал, кто он такой и зачем здесь находится.

– Это не правда. Я люблю Любу. И ни в коем случае не хотел ее смерти.

Это какое-то недоразумение…

– В вашей квартире обнаружены пластид и электродетонаторы. Это вам о чем-нибудь говорит?

– Глупость какая-то! Откуда у меня пластид и электродетонаторы…

– А вот это вам лучше знать.

Болотов вздрогнул и испуганно посмотрел сначала на Степана, а затем на Маркова. И ни у кого не нашел поддержки.

– Да, в армии меня учили подрывному делу, – убито проговорил он. – Ведь из нас готовили разведчиков и диверсантов…

– И эти знания вы блестяще использовали на практике.

– У вас нет доказательств, – неожиданно выдал Болотов.

– Вот так, разговор о доказательствах. А это, между прочим, косвенное подтверждение вашей вины…

– Я не желаю разговаривать с вами без адвоката…

– Вы правильно заметили, мы разговариваем, – взвился Степан. Слово «адвокат» действовало на него, как красная тряпка на быка. – Короче, дядя, я протокол не веду, диктофоном не пользуюсь, а потому никто ничего не узнает…

Он подошел к Болотову, схватил его за грудки и с силой оторвал от стула. Затем сделал движение, будто хотел ударить его головой.

– Ну что, адвоката будем ждать? – снова без всякой злости спросил он.

– Мы же просто разговариваем, – промямлил в ужасе Болотов.

– То-то… Я спрашиваю, ты отвечаешь. Когда и как ты подложил взрывное устройство под «Волгу» двадцать четвертой модели. Под ту самую, в которой вместе, со мной должна была ехать Люба?

– Я не понимаю, о чем вы говорите?

– Так, начнем с другого конца. Четырнадцатое апреля тысяча девятьсот девяносто восьмого года, девять часов тридцать минут по московскому времени.

– Да, да, припоминаю…

– Вы вышли из своей машины ровно за пять минут до взрыва. Кто, по-вашему, установил взрывное устройство?

– Не знаешь? – Степан снова сорвался на «ты». – Так я тебе подскажу.

Он понимал, что перегибает палку. Но иногда он был бессилен перед эмоциями. И сейчас был как раз тот случай.