Цветет черемуха к разлуке

А на глубине триста метров орудуют уже раки-панки – акантогаммарусы. Они питаются как падалью, так и живыми обитателями озера. Так что уже через неделю искать в Байкале труп бесполезно. Его не существует.

Это была очередная шутка, которыми Сам обильно пересыпал необычайно познавательную лекцию, но Леонидов мгновенно насторожился: стоп!

«Уже через неделю искать в Байкале труп бесполезно».

Так вот куда, скорее всего, исчез Скворцов! Его давно утилизировали байкальские рачки и раки! Ведь он пропал именно здесь! Конкретное место гибели Руслана Семеновича еще предстояло выяснить, но в Иркутск московский гость явно не вернулся.

Теперь Леонидов был в этом уверен.

Он пересилил себя, терпеливо дожидаясь окончания лекции: возникли вопросы к экскурсоводу.

В следующем зале перешли к байкальским рыбам. И Сам поведал туристам, как не стать жертвами обмана на рынке в Листвянке.

– Во-первых, не покупайте рыбу сразу, не поленитесь пройти по рынку.

– Ну, это понятно, – пробасил кто-то.

– Это хорошо, что понятно. Во-вторых, будьте бдительны.

Под видом омуля недобросовестные торговцы попытаются продать вам пелядь, а она дешевле. Омуль похож на селедку, его тело вытянутое, а плавники светлые, – и гид показал на аквариум, где перед зрителями неторопливо проплывали рыбины разных размеров. – Вот это – омуль. В нем костей всего семь процентов и очень нежное мясо. А пелядь округлая, и плавники у нее темные, на спинном имеются точки. Мясо пеляди распадается при прикосновении, потому что оно очень жирное. Пелядь тоже вкусная, и большой беды не будет, если вы ее купите. Но вы же сюда за омулем приехали…

Алексей с удовольствием констатировал, что все сделал правильно: и до конца рынка добрался, и омуля отведал, а не пелядь. И узнал ценнейшую информацию.

Водички с глубины четыреста метров тоже попробовал, тем более что во рту после омуля было суховато. Хороша байкальская водичка!

Ну и под конец всех ждали нерпы. И очередные шутки гида-артиста. Гуру своего уникального музея. Остановились у большого аквариума.

– Вот они, знаменитые байкальские нерпы.

Изначально их звали красиво: Бусинка и Умка. Специально поселили разнополых в надежде на потомство. Но вместо того чтобы размножаться, эти нерпы стали отъедаться. И теперь между собой мы зовем их Батон и Булка.

Алексей невольно хмыкнул: нерпы и в самом деле были упитанные. Плавали лениво, не обращая никакого внимания на прильнувших к стеклу туристов. Понятно: здесь каждый божий день толпа!

Особенно отъелась одна, видимо, Булка.