Цветочная империя попаданки

Маркос был огромный и сидеть рядом с герцогом в пышном платье было бы не слишком удобно, но я повиновалась.

Едва я села с ним рядом, он впился в мои губы особенно голодным поцелуем.

Ему всегда было меня мало. Касаний, поцелуев, даже просто чувств. Порой мне казалось, что Маркос хочет выпить меня до дна.

Мужские руки прижимали меня к сильному телу, гладили рёбра, талию, пока не позволяя себе лишнего. Но я ощущала, что сегодня он особо напорист и страстен.

– Я так хочу тебя, Белла, – пробормотал он, целуя мою шею.

Сначала я не поняла, мои руки всё ещё продолжали сжимать мужские плечи. Но спустя мгновение, я оттолкнула его от себя, внутренне едва не умирая от страха:

– Почему ты так назвал меня?

Маркос затуманенным взглядом скользил по моему лицу:

– Как назвал?

– Ты назвал меня Беллой, – мне не удалось скрыть дрожи в голосе.

Я аккуратно встала и села напротив мужа, успев мельком взглянуть на свои руки. Всё было в порядке, это была кожа Луизы.

Впервые я видела герцога задумчивым и даже немного растерянным.

– Я не знаю почему. Само вырвалось, – сказал он.

Я передёрнула плечами, вопросительно глядя на Маркоса.

Внезапно в его глазах загорелся уже знакомый мне огонь:

– Ты пахнешь, как она. Двигаешься, как она. Ты даже на вкус, как она.

Я резко отвернулась к окну, чтобы скрыть смятение:

– Ты любишь её.

Эта фраза вырвалась сама, будто кто-то за язык потянул. А может мне просто нравилось провоцировать мужа.

– Изабелла была единственной женщиной, которую я боготворил.

Странно было это слышать, странно, что кто-то мог любить меня столь бешено и неистово. Его боль и отчаяние были настолько сильны, что Маркос был готов даже уничтожить любимую женщину. Что творилось в его голове? Я даже не хотела погружаться в эту тьму.

Забывшись, я поднесла руку к горлу, вспоминая, как он пытался меня задушить.

В этой альтернативной реальности, где моя бабушка не уехала в Россию, а мир покорили драконы, моя судьба пошла совсем по другому пути. И теперь мне довелось сполна познать больную любовь этого невероятно притягательного, но жестокого мужчины.

Я частенько думала, какую жизнь бы предпочла… свою старую – унылую и печальную. Или эту? Пусть и полную боли и отчаяния, но такую настоящую.