Высокий, широкоплечий, в роскошном халате, который стоит, наверное, как отцовский дом. Мощь и сила, исходящие от него, сбивают меня с ног. Я не падаю на пол каким-то чудом. Он хозяин жизни, и моей теперь тоже.
Смотрит на меня совсем не по-доброму, как будто я в чём-то провинилась.
– Моя невеста девственница? – не сводя с меня глаз кровожадно произнёс Тагир.
Я задохнулась от возмущения. Да как он смеет спрашивать о таком? Разве о таком вообще спрашивают?
– Не извольте сомневаться, господин, – всё так же не поднимая глаз, ответила мама.
– И всё же я бы хотел убедиться в этом прежде, чем отдам за Гульшат выкуп. Оставьте нас! – приказал Тагир, и мама вместе с прислугой бесшумно удалились, будто их и не было в моей спальне.
Тагир медленно двинулся в мою сторону, как тигр, готовый напасть на свою добычу, и у меня началась настоящая истерика. Он хочет взять меня немедленно? Здесь? Сейчас? В доме отца?
– Не надо… – каким-то не своим писклявым голосом взмолилась я, сжавшись в комок.
Тагира мало волновали мои мольбы.
Я не успела даже пикнуть, как он грубо схватил меня за шиворот. Подтащив к кровати, швырнул на неё.
– Сними трусы и раздвинь ноги! – приказал он, злобно сверкая чёрными глазами.
– Что? Нет! Пожалуйста, господин! – снова взмолилась я. – Я девственница! Девственница!
– Твои родители плохо воспитали тебя, Гульшат! – с презрением процедил Тагир мне в лицо. – Раз ты отказываешься слушаться мужа!
Ты мне ещё не муж! – вопило моё сознание, но Тагир был неумолим.
– Я не намерен ждать.
Или тебе нравится, когда тебя берут силой?
Тагир рванул полы моей абайи так, что пуговицы разлетелись по комнате. Он возьмёт меня силой! Возьмёт!
За дверью стояла мама, поэтому мне не хотелось, чтобы она слушала вопли моего отчаяния и боли. Я должна быть сильной. Должна…
Тагир уже схватился за ворот моей сорочки, намереваясь уничтожить и её.
– Я сама, господин! – заорала я. – Сама! – сказала уже чуть тише.
– Хорошо, – зловеще выдохнул мужчина, скользнув ладонями поверх моей сорочки.
Остановившись на груди, он взял мои грудки, будто взвешивал их на ладонях, проверяя на упругость, и самодовольно хмыкнул, сжимая их.
Руки так тряслись, что я еле стащила с себя трусики и сапожки. Шейх оказался нетерпелив. Схватив меня за ноги, широко развёл мои колени в стороны, да так, что промежность затрещала.
Красная от стыда и унижения, я сквозь слёзы смотрела, как мужчина рассматривает меня там внизу, готовая провалиться сквозь землю.
