Неужели, сжалился? Зря про себя ругала непрошибаемого?"
"Перед носом на землю опустилась зеленая гусеничка и бодренько поползла вперед.
— Кто первым доползет? Ставлю на гусеницу, — равнодушно раздалось сверху.
Этот его голос пробирал до нутра. Таким только с того света вытаскивать! Властный, с хрипотцой, вселяющий страх непослушания.
Но как бы я ни старалась, как бы ни прониклась аурой Арчи Рейва, гусеница была в сотню раз бодрее меня. Я могла бы подключиться к ней как к части природы, забрать силы, но тогда я бы навсегда перешла на темную сторону.
Никогда так не поступлю. Я уважаю любую жизнь!
Но, похоже, так и останусь здесь, смешаюсь с черной землей, превратившись в труху. Силы на исходе.
Гусеничка достигла арки, а я не проползла и десятой части пути. Какой жестокий мир. Какие жестокие мужчины. Похоже, я так и не отомщу…
— Прошел испытание, Сворски! МАМ нужны не только сильные духом мужчины, но и с добрым сердцем, — вдруг гаркнул надо мной Арчи Рейв и поднял меня с земли легко, словно травинку. — А теперь давай-ка тебя подлатаем.
Снова это ""давай-ка”…
Я подняла затуманенный взгляд на державшего меня на руках мужчину. Лицо расплывалось, но я четко разглядела фиолетовый цветок, который вылез у него из-за уха.
И тут же вспомнились слова отца, сказанные в детстве:
""Милая, когда ты встретишь предназначенного тебе судьбой, не сможешь удержать цветения”.
Нет-нет-нет! Этого не может быть. Цвела бы я, а не он…
Мало ли чем болеет этот непотопляемый Арчи Рейв?
Мужчина поморщился, почесал ухо своим плечом и сломал хрупкий стебелек.
Фиолетовый бутончик грустно упал на плечо, скатился по лацкану пиджака и растворился в моем теле, будто и не было. Капелька силы упала на иссушенное дно моего резерва, а глаза стали закрываться.
Нельзя спать! Если отнесут к лекарю, тут же раскроют, что я девушка!
Но веки тяжелым занавесом закрыли мир, а я погрузилась в сон.
День казни
— Выйдешь за меня? Спрашиваю тебя последний раз. — Гордон дышал жадной похотью прямо в лицо, будто ухватить выдыхаемый мной воздух — предел мечтаний.
— Никогда! Спроси еще хоть сотню раз, ответ будет один, — выплюнула слова, словно ядовитую слюну. — Лучше убей!
Воздух — это единственное, что могло просочиться между нами на эшафоте.
Длинные светлые волосы взметнулись от резкого движения головы Гордона. Взгляд голубых глаз мужчины испепелил бы меня на месте, если бы мог.
Ах, если бы сейчас его видели все те дамы, что вздыхают по нему ночами, то сразу бы нашли новый объект мечтаний.
