— Этот мужчина лишил меня всего…
Мой рассказ занял не более пяти минут, но я выдохлась так, словно говорила весь день перед толпой. Фрай Дай молча выслушал меня, потом достал две свечи и зажег.
— Это свечи памяти по твоим близким. — Он поставил две тонкие голубые восковые палочки в мензурки, пламя было ярко-синим.
А потом воткнул еще одну свечу и сказал:
— А это свеча для моего друга.
Еще один синий огонек духовной свечи заплясал над столом.
Лекарь поднял на меня взгляд и сказал:
— Отомсти за три жизни так, как позволит твоя совесть.
Я изменил твою внешность, голос, даже замаскировал дырки от сережек, но я не могу повлиять на твою походку и речь. Поэтому внимательно следи за этим и помни главное: тебе нельзя пить ничего алкогольного.
— Почему?
— Маскировка пропадет. Сейчас ее не распознает ни один сильнейший маг, потому что она на основе нашей природы. Но ей противопоказан алкоголь, так что помни: отныне повеса и гуляка Марк Сворски заядлый трезвенник.
Ага, и без баб.
Помню, помню…
После лазарета я вернулась в общежитие, сняла с себя пыльную одежду, казенную больничную пижаму и надела чистую форму. После чего со спокойной совестью рухнула спать.
— Эй, проснись! Обед пропустишь… — трясли меня за плечо.
Упоминание о еде открыло мои глаза еще раньше, чем я отдала команду. Живот согласно заурчал. Троица парней надо мной понимающе ухмыльнулась.
Брезгливый, сочувствующий и любопытный. Надо бы имена узнать, а то так и останутся прилагательными в моей памяти.
— Иду! — хрипло спросонья ответила, поднимаясь и протирая глаза.
Уж что-что, а приемы пищи точно пропускать не стоит. Пусть я и иссушила таинственный королевский плющ, лучше всех внутреннюю силу способен восполнить только организм естественным путем. А что может быть естественней, чем как следует поесть? Во-о-от!
Пока все складывается очень даже хорошо! Меня даже на прием пищи разбудили сердобольные соседи. Троица смотрела на меня с любопытством, будто каждый хотел завалить вопросами, но сдерживался.
Но плотину прорвал розововолосый:
— Ты кто? — прозвучало чуть по-хамски, особенно учитывая позу со скрещенными на груди руками.
— Кто тебя так? — тут же подключился лысый.
— За что? — рыжий тоже не остался в сторону.
Я бегло посмотрела по углам, на приоткрытое окно и категорично представилась, надеясь, что намек поймут:
— Марк Сворски.
Свое прошлое я не хотела обсуждать даже со спасителями.
