А то есть у меня подозрения по этому поводу…
Вот уж кого не ожидала увидеть в коридоре общежития, так это Гордона Рамзи. В кои-то веки забудешь про врага, а он тут как тут!"
"Блондин тихо разговаривал с комендантом общежития и сразу смолк, как только увидел меня. Один его внимательный взгляд в мою сторону, и мысли о всякой чуши вроде поцелуев тут же вылетели из головы. Осталось одно желание — мстить.
Я даже насильно рот сомкнула, потому что почувствовала, что злоба оголяет клыки.
Мой отец и брат не дышат, не говорят, не живут.
А он живет!
Надеюсь, что ему недолго осталось. Уж я-то постараюсь.
Интересно, недруг отравлен как надо или только чуть-чуть? Как бы так спросить, сколько в рубашке прощеголял, чтобы не нарваться на скорую смерть?
Подходя ближе, с осторожностью осмотрела наряд Рамзи: под пиджаком белел ворот белой рубашки. Но та ли это одежонка с вышивкой — вот где вопрос. Сейчас выясним!
— Добрый вечер! — поздоровалась сразу с двумя мужчинами, слегка поклонившись.
Почтительность со стороны такого ловеласа, как я, вызвала громкий ""фырк” со стороны Гордона.
— Не в твоем стиле формальности, Сворски. Племянница рассказывала про тебя…
Рамзи посмотрел на меня и показательно захлопнул рот, словно демонстрируя, что дальше даже рассказывать не надо: каждая букашка знает о репутации Сворски. И смотрел так, будто эти самые букашки еще и своих особей женского пола при моем появлении прячут.
Блондин вдруг оторвал от меня взгляд и переместил его на комара, который, пища, летел к нам.
Кровосос обогнул меня по дуге и с удовольствием впился в руку Гордона. Казалось, блондин нисколько не удивился. Поднял руку с сосущим насекомым к моему лицу и сказал:
— Смотри: твоя репутация даже самок комара заставляет держаться подальше.
Я не могла перестать смотреть, как насекомое пьет кровь врага.
""Расти, крепни, пей больше. Еще больше”, - говорила про себя, и комар прямо на моих глазах увеличился в размерах.
И пил, пил, пил.
Я внутренне торжествовала: э-ге-гей! Пусть хоть эта крошка вдоволь напьется кровушки Рамзи!
Рамзи смотрел на меня поверх своей руки со странным выражением лица. Кажется, у него даже один глаз дергался.
Но это не точно.
Он все еще ждал ответа на свой выпад в сторону любвеобильной натуры Сворски. Насколько я поняла характер Марка, тот никогда не промолчал бы в ответ. Придется и мне защищаться:
— Я исправился.
