Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

 — Я Эсташу тоже поначалу не поверил, но он сходил на кухню, показал там, как это все готовить, принес мне тарелку, налил уиски… Я с превеликим трудом в себя все это протолкнул, потом выпил, зажмурясь и, главное, не принюхиваясь, — и посмотрите вы на меня теперь! На ногах стою, изъясняюсь вполне связно, а ведь ранним утречком был в точности такой, как вы сейчас, даже похуже…

— Ну что же, — подумав, сказал д'Артаньян. — Неси это твое… как там его, плюхмелье?

Планше выскочил за дверь и быстренько вернулся с блюдом в одной руке и стаканом в другой, где виски было налито и в самом деле всего-то на два пальца.

— Вы, главное, сударь, не принюхивайтесь, верно вам говорю, и тогда все пройдет в лучшем виде…

Отхлебнув жидкости с блюда и прожевав огурчики с бараниной, д'Артаньян решился. Отворачиваясь, зажав нос одной рукой, он выплеснул виски в рот. И, вытянувшись на постели, стал ждать результатов.

Результаты последовали довольно быстро. Как ни удивительно, д'Артаньян ощутил значительное облегчение — настолько, что решился встать. Голова уже не болела, тошнота прошла, в общем, он чувствовал себя исцеленным.

— Волк меня заешь! — воскликнул он. — И в самом деле, словно заново родился! Вот кстати, Планше, а где это ты разжился столь великолепным синяком?

— Честное слово, не помню, сударь, — смиренно ответил Планше.

— Восхитительное! — сказал д'Артаньян, потягиваясь. — Положительно, эти московиты знают толк… — И он добавил вкрадчиво: — Только вот что мне пришло в голову, Планше: для успеха лечения следует его незамедлительно повторить. А потому принеси-ка мне еще стаканчик уиски, живенько…

Как упоительны над Темзой вечера…

Д'Артаньян до последнего момента отчего-то полагал, что непримиримые враги, эти самые Монтекки и Капулетти, после того, как увидели своих мертвых детей, схлестнутся-таки в лютой схватке и на сцене вновь прольется кровь — чему присутствие их сеньора вряд ли помешает.

Однако он категорически не угадал.