Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Одним словом, до появления д'Артаньяна в качестве квартиранта оба обитателя дома на улице Феру были так же далеки от текущей политики, как если бы обитали на Северном полюсе.

Дом был небольшой, д'Артаньяну сдали второй этаж, а первый оставался тихим и запустелым, поскольку там обитал один лишь Нуармон, субъект добродушный и безобидный, с одной-единственной страстишкой — заливать в свою утробу все спиртное, что только подвернется или неосмотрительно будет оставлено в пределах досягаемости вытянутой руки.

Вот и сейчас было опасение, что Нуармон, вызвавшийся помочь слугам переливать вино из бутылок в графины, воспользуется моментом, но учитывая, что старик оказался под бдительным присмотром сразу трех расторопных малых, не стоит особенно уж беспокоиться. Пожалуй, можно будет оставить ему стаканчик, когда они там все закончат…

Д'Артаньян резко распахнул дверь в кухоньку.

И остановился на пороге.

Старый Нуармон лежал лицом вверх, ногами к столу, все еще сжимая в руке глиняный стакан, остекленевшими глазами уставясь в потолок, на перекрещенные темные балки. Один из графинов валялся рядом, разбившийся на мельчайшие осколки. Лицо старика было мраморно-белым, во множестве усеянным маленькими красными точками… Больше никого в кухоньке не было.

Только когда за спиной у гасконца затопотали шаги, он осознал, что издал жуткий вопль…

Де Вард, опомнившийся первым при виде этого печального зрелища, решительно прошел в кухоньку и, присев на корточки, долго разглядывал лицо покойника.

— Минут десять назад он был здоровехонек… — потерянным голосом произнес д'Артаньян. — Я заглядывал на кухню…

Де Вард наклонился и, почти прижавшись ноздрями ко рту покойника, долго и сосредоточенно нюхал воздух.

— Ядом пахнет? — с замиранием сердца спросил д'Артаньян, пытаясь вспомнить что-то чрезвычайно важное.

— Пахнет вином, — протянул де Вард, не оборачиваясь к нему. — Только вином. Судя по положению тела, он налил себе стакан и выпил, все еще держа графин в одной руке, — горлышко все еще зажато у него в ладони…

Д'Артаньяну стало неуютно и холодно, словно по комнате хлестнул порыв тугого морозного ветра.

— Я вспомнил, — сказал он, по-прежнему не в силах превозмочь озноб.