Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Д'Артаньян упал на колени рядом с Анной, распростертой на щербатом каменном полу, давно не метенном как следует. Ее золотистые волосы разметались по треснутым плитам, неподвижный взгляд синих глаз был устремлен в неизвестные дали, а прекрасное лицо было белоснежным, как мрамор, покрытым крохотными алыми точками…

Гасконец издал звериный вопль. Он понимал все, но принять случившегося не мог, казалось, стоит зажмуриться, потрясти головой — и наваждение спадет, все переменится…

Но текли минуты, а все оставалось, как прежде.

Его вырвал из беспамятства голос Каюзака:

— Д'Артаньян, будьте мужчиной! Там идет бой!

Только тогда гасконец вскочил на ноги, одержимый жаждой убийства и разрушения.

— Да-да! — воскликнул он горячечно. — Конечно же, бой! И месть… Это женщины рыдают над мертвыми, а мужчины за них мстят! Как вы, Каюзак?

— Да пустяки, — проговорил слегка побледневший от потери крови великан.

— Оставайтесь здесь, мы справимся без вас, — быстро сказал д'Артаньян. — Увезите ее отсюда, я не хочу, чтобы она оставалась в этом поганом месте… Тот городок поблизости, как его, Можерон… Увезите ее туда, пусть эти мошенницы и клятый печатник вам помогут, иначе я запалю это гнездо, а их, клянусь богом, перебью…

Как безумный, он бросился вниз, пробежал по двору, выскочил в ворота и обогнул монастырь с запада, несясь вдоль стены.

Головой в кустах лежал покойник в синем плаще, а неподалеку сидел на траве де Вард, прижимая ладонь к левому виску. Меж его пальцами обильно текла кровь, и Рошфор стоял над ним с носовым платком. Здесь же стояли слуги с испуганно-бравыми физиономиями, сжимая мушкеты, от которых остро тянуло тухлой пороховой гарью.

Взглянув в лицо гасконцу, он замолчал и, медленно подняв руку, перекрестился, шепча:

— Господи, на все твоя воля… но почему должно было случиться именно так?

В приливе яростной решимости д'Артаньян вскричал, чувствуя, как высыхают на лице обильные слезы:

— На коней, Рошфор, на коней! Пока мы еще можем что-то сделать!

Всадники уже давным-давно не скакали во весь опор — загнанные кони могли идти лишь рысью, да и то время от времени переходя на шаг.