Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

— Черт знает что, — проворчал д'Артаньян. — У слуг, оказывается, тоже есть общество…

Он был удивлен не на шутку. Понимал, конечно, что слуги где-то и как-то существуют даже в то время, когда их нет на глазах, но все же странно было чуточку, что у них, оказывается, есть своя сложная иерархия, своя жизнь, визиты и интриги. Где-то в подсознании у него прочно сидела уверенность, что слуг, когда в них нет потребности, как бы и на свете нет. А оно вон что оказалось…

— И вот что еще, сударь… — сказал Планше, помявшись.

— Ну, сударь… Вы же понимаете, как к нам теперь будут относиться хозяева… Еще утром лакей капитана де Кавуа рассказывал в избранном обществе, как славно вы провели всех этих сановных господ, да я и сам после Нидерландов смекаю, что к чему… Здешний слуга уже нарывался на драку, а каков слуга…

— Ваш человек прав, — поддержала Кати.

— Ну и что? — воскликнул д'Артаньян, выпрямившись во весь свой рост и гордо подбоченясь. — Коли уж я не боялся иных высоких господ, не пристало мне опасаться их слуг — какого-то жалкого галантерейщика и кастелянши, пусть и присматривающей за носовыми платками и продранными чулками не где-нибудь, а в Лувре! Мы остаемся, Планше. Слугу Бонасье можешь вздуть, коли охота, но с четой Бонасье изволь быть образцом вежливости, ты понял? Улыбайся им сладчайше, здоровайся почтительнейше… словом, пересаливай, черт возьми, соображаешь?

— А как я при этом должен на них смотреть? — с ухмылкой уточнил сообразительный малый.

— Ах, сударь! — с чувством сказал Планше. — Ах, сударь! Лучше вас, право, нет и не было на свете хозяина! Меня обуревает желание…

— Выпить за мое здоровье, разумеется? — догадался д'Артаньян.

— О, сударь! Неужели вас опять приглашают в Лувр?

— Не совсем, — честно ответил д'Артаньян. — Но это не меняет дела.