Да, Босс! (СИ)

И больше не хотел думать ни о каком самосохранении, согласно которому, быть может, стоило бы отступить и оставить прошлое — прошлому, где, видимо, отводила ему самому место Ева, когда говорила о любви как о чем-то минувшем. Но ему, который без нее вполне мог бы прожить, но попросту не хотел, и перетерпел столько боли, когда думал, что она предала его — ему уже не могло быть хуже, даже если сейчас она укажет ему на дверь. Гораздо страшнее — даже не попробовать ничего предпринять и жалеть потом об этом, как жалел теперь о том, что не дал ей вовремя высказаться.

— Во-первых, — начал он размеренно, решив ответить на все, что услышал, по порядку, — я никогда не верил Веронике. Я вообще никому, кроме тебя, не верил. И если бы, как уже говорил, не видел бумаги, которые ты передала, собственными глазами, никогда бы не поверил ничьим словам, Ева. Но я их видел. К несчастью, недостаточно четко, чтобы понять, что там не та формула, но достаточно ясно, чтобы понять какого рода эти документы.

Мне жаль, что я не выслушал тебя тогда. Мне жаль слов о нелепом чучеле и требования убрать тебя, но в тот момент мне было так одуряюще больно от твоего предательства, что хотелось сделать также больно тебе в ответ. И я был уже просто не в силах слушать тебя, зная, что что бы ты ни сказала — это не отменит факта того, что я видел. Сам. — Левандовский поднялся с подлокотника и направился к Еве, старательно обдумывая следующие слова. Взвешивая их так тщательно, словно малейшая ошибка могла стоить ему всего.  — Во-вторых, мне жаль, что ты считаешь меня настолько слабым мужчиной, что можешь допустить пусть даже всего лишь мысль, что я не сумею справиться с любой грозящей мне опасностью сам и нуждаюсь в самоотверженном прикрытии женской юбки. Но я готов это проглотить, потому что, в-третьих, категорически не согласен насчёт того, что не умею выбирать себе женщин. Потому что по-настоящему я выбирал только раз в жизни — тебя. И это лучшее, что со мной было, Ева.  — Он немного помолчал, не зная, стоит ли что-то ещё добавлять. Всматривался в ее лицо, ища там того, что так отчаянно хотел видеть, и, в конце концов решив поставить на кон все, сказал:

— В тот день я собирался снова сделать тебе предложение. Выбирал кольцо в магазине, когда туда явилась Вероника. То, что я намеревался связать с тобой жизнь, было для меня настолько серьезным шагом, что сделать его, не будучи в тебе полностью уверенным, я не мог.