Да, Босс! (СИ)

На счёте «пятьдесят пять» пан Лучак сказал:

— Кстати, как вы смотрите на то, чтобы встретиться на днях и возобновить наши переговоры?

— С удовольствием, — сдержанно улыбнулся Левандовский. — Буду ждать вашего звонка, пан Лучак.

Они обменялись ещё парой ничего не значащих реплик и довольный поляк отошёл, а Адам повел свою секретаршу и по совместительству новоявленную невесту к одной из ниш у окна, где можно было уединиться, скрывшись от чужих взглядов.

Левандовский усадил ее на диванчик, сам при этом оставшись стоять и, сунув руки в карманы брюк, сказал:

— Теперь можете кричать, если хотите.

Только не очень громко, иначе все подумают, что я вас здесь зверски трахаю, а понимание моих партнёров относительно нашей с вами страсти, увы, распространяется не до такой степени, — он усмехнулся, ожидая ее реакции и мысленно готовясь к самым странным переговорам в своей жизни.

Кульминацией вечера, который не понравился Еве с самого начала, наверное, должно было стать что-нибудь из ряда вон выходящее. Например, вон та блондинка, на лице которой застыло выражение брезгливости, перестанет сдерживаться и скажет громче всё, что она думает о внешнем виде Евы.

Или рыжая, то и дело бросающая призывные взгляды на Левандовского и презрительные — на неё. Тоже вполне могла выдать что-нибудь эдакое, от чего Ева окончательно провалилась бы под землю. Но ей было просто необходимо игнорировать их, хотя бы внешне, потому что Ева находилась среди всего этого парада фальши и бриллиантов только ради Адама Даниловича.

Кульминацией вечера вполне могла стать реплика какой-нибудь гостьи, отпущенная в её сторону, и Ева бы даже впоследствии порадовалась тому, как легко отделалась, если бы не одно «но». Босс, подведя её к одному из гостей, вдруг сообщил, что она — его невеста.

Первый порыв — нервно рассмеяться, был напрочь повержен цунами такого удивления, что оно больше походило на шок. Но то, что сделал босс следом, начисто лишило Еву опоры под ногами. До такой степени, что ей пришлось совершенно неуклюже схватиться за лацканы пиджака Левандовского, пока Адам… целовал её.

Наверное, за последние десять дней она миллион раз представляла себе этот поцелуй. Фантазировала о том, как это могло бы быть у них с Левандовским впервые. Как он прикоснулся бы губами к её губам, как она была бы окутана его ароматом в этот момент. И что испытывала бы — пьянящий восторг или оторопь? Всё это множество раз представляла Ева, но реальность оказалась очень далёкой от её выдумки.