Да, Босс! (СИ)

В зале ожидания, где уже находился Юра, Адам сразу почувствовал себя неуютно. Счастливые парочки, проходящие мимо, заставляли его ощущать себя и свои поступки как нечто уродливое и мерзкое. И это было настолько странно для него, давно отвыкшего от соизмерения своих решений с нормами морали, что хотелось выйти, чтобы просто суметь спокойно дышать. Окружающая атмосфера начинала его душить.

Левандовский ходил по залу из стороны в сторону, засунув руки привычным жестом в карманы брюк и хмурился, ожидая, когда же наконец явится Ева.

От периодически возникающих в голове мыслей, что она может не прийти вовсе, руки непроизвольно сжимались в кулаки, хотя, возможно, ее демарш был бы только к лучшему для них обоих.

Но она пришла. Левандовский галантно поцеловал руку представленной ему Галине и коротко кивнул самой Еве в ответ на вопрос о том, могут ли они уже идти расписываться. Итогом всех его размышлений, от которых уже трещала голова, стало решение о том, что лучше всего отныне держать со своей секретаршей нейтралитет.

Сугубо деловые отношения и ничего более. Даже с учётом того, что сейчас они станут супругами. Вернее — с учетом этого — особенно.

Адам предложил ей руку и провел в небольшую комнату, где их уже ждала сотрудница ЗАГСа, чтобы провести краткую церемонию. В этом простом, совершенно не праздничном помещении они оказались одни. Галина и Юра остались за дверьми.

Левандовский прослушал торжественную речь, кратко произнесенную регистраторшей исключительно приличия ради и покосился на Еву, когда прозвучал вопрос о том, является ли вступление в брак добровольным.

Она кивнула, а он со своей стороны ограничился кратким «да», внезапно пожалев о том, что все это происходит не под дурацкие звуки марша в присутствии гостей, половину из которых они бы даже не знали. Тогда он мог бы посмеяться над всей этой напыщенностью, сейчас же, стоя рядом с Евой, ощущал происходящее как что-то слишком интимное, словно это было некое таинство, в которое были посвящены только они двое и женщина, говорившая слова, не имевшие к ним никакого отношения, но в которые почему-то вдруг захотелось поверить.

Он надел на палец Евы простое кольцо из белого золота, купленное накануне Пановым — глупая дань традиции, не нужной ни ей, ни ему. Проследил за тем, как она, в свою очередь, надела кольцо на палец ему и чуть помедлил, решая, стоит ли ее целовать. Взгляд Адама остановился на пухлых губах, рождая воспоминание о том, как мучительно он хотел ее тогда, во время приема.