Да, были люди в иное время!

Спустя полгода, максимум год, следует ожидать удара революционеров в спину сражающимся солдатам. Революционеры парализуют работу военных заводов, оставят воюющие полки без боеприпасов и, по всей вероятности, без продовольствия, смутив и обманув крестьян. Фронты развалятся, начнется всеобщий хаос. А дальше сказать трудно, думаю, начнется война всех со всеми, и каждого самого за себя. Выжить в этом аду не все смогут.

– Называется: обрадовали и успокоили, спасибо вам, Станислав Владимирович, – картинно над столом наклонил голову полковник.

 – Хотел услышать что-то приятное, а вы рисуете мрачные картины будущего. Ладно, время покажет, кто прав. Вернемся к основной теме встречи. Поскольку вы, Станислав Владимирович, лишили нашу разведку ценного сотрудника, уложив его в свою постель, то надлежит принять под свою руку агентуру в Великобритании. Язык знаете преотменно, а жена вам подробно охарактеризует каждого агента. Нас интересуют последние разработки британцев в области создания самоходных орудий, или снаряжения орудиями тракторов. Точнее сказать не могу, поскольку информация по этой теме отрывочная. По заключению наших научных светил, британцы смогли продвинуться в создании какой-то сложной и мощной машины. Так это, или выдумка – надлежит разобраться на месте. Надеюсь в скором времени получить от вас доклад.

– Кавалерийским наскоком такую информацию не получить. Агентуру вначале нужно прибрать к рукам, а потом выдавать задание. Вы сами знаете, что к каждому агенту нужен индивидуальный подход.

Они не солдаты, им приказывать бесполезно.

– На вашем месте я бы не разглагольствовал, а занялся делом, и принял все меры, чтобы в кратчайшие сроки получить информацию. Привыкли работать неспешно, а изменившаяся ситуация требует принятия быстрых решений! – сорвавшись, возмущенно выдал свою тираду Крестный, хлопнув при этом по столу, накрытому красивой ажурной скатертью.

– Не узнаю я вас, Александр Петрович. За короткое время вы так изменились, и прошу меня покорнейше простить, не в лучшую сторону.

Если я попал под подозрение, и мне нет более веры, то скажите прямо, я подам в отставку, и не буду вам мешать в работе. Поверьте, прокормить свою семью я смогу.

Крестный ничего вразумительного мне не ответил, но дал понять, что встреча подошла к концу, встав из-за стола. Пожав руку на прощание, чуть ли не вытолкал взглядом из комнаты."

"Возвращался в Цюрих с тяжелым сердцем. Думал о Крестном.