Да, были люди в иное время!

Я не увижу свою Любочку, не увижу родителей, не смогу насладиться красотой природы в родовом гнезде Шпреньгринштадт. Отец мне говорил, что перед боем всегда становится страшно и что этот страх надо обязательно побороть, загнать его куда-то глубоко-глубоко в себя, заняться чем-то полезным и важным. Значит, надо еще раз обойти все позиции ободрить расчеты, проверить готовность. Рецепт оказался правильным, дрожь ушла, но не полностью. Занял место на вершине сопки. Поднес к глазам бинокль, стал в рассеивающемся рассветном мареве рассматривать неприятельскую сторону.

Грянул первый выстрел с японской стороны. Снаряд взорвался с большим недолетом до наших окопов.

– Господи спаси и сохрани, – произнес я вслух, перекрестившись.

Японцы внесли коррективы в наводку орудия и второй снаряд разорвался ближе. Я успел зафиксировать место расположения вражеской батареи, поставив отметку на карте, и начал производить вычисления, делая записи в блокноте.

Разом ударили орудия пятой и шестой батареи по вражеским окопам шрапнельными снарядами.

Укрытой в окопах вражеской пехоте такие снаряды не нанесут большого ущерба, это имеет пользу только при прямом попадании в окоп. Надо начинать изводить пехоту фугасными снарядами.

Определив точное место вражеской батареи по третьему выстрелу, я, указав прицел и угломер, отдал приказ начать пристрелку фугасными снарядами. Второй снаряд, выпущенный третьим орудием первой полубатареи, разорвался на позициях японцев. Приказал вести беглый огонь, чередуя фугасные и шрапнельные снаряды.

Наблюдая за разрывами, я определил, что шрапнельные снаряды ложатся с недолетом в сотню метров. Приказал вести огонь шрапнельными снарядами с измененным прицелом. Орудия выпустили по десять-пятнадцать снарядов, японская батарея замолчала. Надолго ли?

Как вы понимаете у японцев в полосе нашей обороны, была не одна батарея, а значительно больше, да и у нас, с учетом Сибирского корпуса, артиллерии было достаточно.

Японцы, обработав артиллерией передний край нашей обороны, пошли в атаку силами до полка.

Моя батарея работала только по своему направлению, прореживая пехоту шрапнельными выстрелами. Двести шестьдесят шариков, уложенных в каждом снаряде, находили себе жертвы. В наступающих цепях образовывались настоящие прорехи, но они очень быстро заполнялись воинами из тыловых цепей.

Примерно с трехсот метров по пехоте ударили пулеметы. Их очень мало, зато польза налицо. Вернее пользу видно в виде уложенных на поле мертвецов.