Да здравствует королева! (СИ)

Патресий уже ждал в приёмной вместе с Аделиком и новой охраной. Граф выглядел достойным того, чтобы вместе с нами позировать для картины «несчастье во дворце». Лорд Наймир и другие маларские слуги косились на пришедших, теснясь у стены. Я вежливо приветствовала всех… Шинар вышел из спальни пару минут спустя.

— Простите, что заставил ждать. — Он действительно был полностью одет, волосы тщательно расчёсаны, только двигался медленнее обычного. — Итак, приступим?

Аделик разрешил жестом.

— Отвечайте абсолютно честно.

 — Шинар присел в кресло напротив графа. — Вы желали смерти её высочеству Лиате?

Патресий так и вздрогнул.

— Ни в коем случае, милорд!

— Вы знали, что вино для неё отравят?

— Отец упаси! Нет! Я… я виноват, полностью виноват, что такое произошло под моим надзором. Но Йен… он не мог, он всегда был хорошим человеком…

— Сколько он служил вам? — перебил Шинар бормотание.

— Шесть лет. Верой и правдой — если я и слышал нарекания от старших слуг по его поводу, то касались они того, что молодой человек на пять минут позже встал или сказался больным раз в год! Ваше высочество… я не знаю, как Йена могли склонить к такой подлости! Может, заклятием? Или ему угрожали… У него есть семья.

— Вы близко его знаете.

— Как и многих из своих слуг, милорд.

Разговор продолжался ещё минут пять — когда основные вопросы иссякли, Шинар методично, безжалостно повторил их по кругу. Заявил, что для верности. Потом велел графу посидеть ещё немного, прежде чем резать руку.

Его люди готовили жаровню.

В кабинете оказалось почти прибрано — по крайней мере, ингредиенты убрали с чужих глаз долой, а меловой круг на полу, частично испорченный нашими метаниями, успели восстановить. Жених называл барону вещества, тот вытаскивал ящики из стола по новой. Развёл огонь. А дальше Шинар поднялся с кресла и действовал сам.

Я со странным чувством смотрела, как он повторяет знакомые жесты. Как его рука слегка подрагивает, пытаясь ухватить пламя.

Аделик, наблюдавший ритуал впервые, стоял рядом напряженно, и что-то в его лице и плотно сжатых губах мне совершенно не нравилось. Брат сегодня сам не свой! Я бы поняла, я бы в который раз его благодарила, но… Он ведь теперь король, верно?

Размышления прерывала очередная вспышка — и дым. Густой… белый.

— Что ж, поздравляю, — устало вздохнул Шинар. — По крайней мере, у меня на ваш счёт подозрений не будет.

Патресий шумно выдохнул сам.