Да здравствует королева! (СИ)

Стоило Шинару приблизиться, как он разогнулся и несмело заулыбался:

— Чем могу помочь, милейший?

— Закрой двери, старец. У нас серьёзный разговор. — Жених выудил лист ингредиентов из-под плаща.

— Вы шутите? — испугался хозяин. Каждая жилка будто мигом напряглась в его теле. — Грабить меня вздумали средь бела дня или что? А? Эй, я крикну — тут ребята шустрые рядом!

Шинар перегнулся через стол:

— Закрой двери. Перед тобой — принцесса Лиата, дочь твоего пусть и покойного, но короля. И твоя госпожа.

Торговец вновь изменился в лице.

Секунду разглядывал, как я снимаю капюшон, а затем охнул и приложил руку ко рту. Ноги его дрогнули, словно он уже вздумал падать на колени — но Шинар вновь остановил:

— Двери!

Тогда бедняга нашарил ключ, отбежал и трясущимися руками захлопнул створки. Подумал — и всё-таки упал где стоял.

— Простите мою грубость, ваше высочество! Да я жеж никогда… не знал-не гадал, что принцесса может, вот так…"

"— Успокойтесь, — попросила я быстро и смущённо. Так и должны выглядеть явления переодетой особы?! — Мне всего лишь нужно узнать, покупал ли кто-нибудь у вас за последнее время травы из этого списка…

— Только не вздумай врать, иначе продолжишь разговор с палачом в тюрьме.

 — Шинар глянул на меня как-то быстро и неодобрительно.

— Да, это… очень важно.

Старец переводил взгляд между нами. Будто пытался выяснить, кого просить о милости, а кого бояться больше. Я же не могла понять внезапную грубость, с которой жених накинулся на неповинного — пока ещё неповинного человека! Тот так и не решился спросить что-либо новое.

Шинару пришлось подойти, сунуть список ему в руки и буквально заставить водить глазами по строкам.

— Речной дурман, — забормотал, наконец, старик. — Мать дорогая, он же ядовитый! Ференская соль… в-ваше высочество, я же травник!.. О, да, а вот любоцвет иногда у меня берут. Но я его не собираю сам, если вдруг вам нужно, племянничек из деревеньки привозит…

Шинар вынудил его найти перо и на клочке пергамента записать, кто и что у него брал. А затем уколоть палец и оставить кровавый отпечаток там же — вместо подписи.

Всё длилось не больше пяти минут, но мне стало до жуткого душно… и гадко.

— Благодарю вас, — шепнула я, когда мы закончили и собрались уходить. Пусть кислый, но прохладный уличный воздух дарил блаженство. Хотелось что-нибудь высказать Шинару — что он слишком враждебен, что не такое впечатление я хотела бы производить на людей! Но он начал первым, едва мы свернули в закуток:

— Тебе нужно уверенней держаться.