Да здравствует королева! (СИ)

Возможно, но почему он об этом заговорил?

— Несправедливость в том, что каждому из них есть до тебя дело — ты невольно присутствуешь в их жизнях. Они знают, как ты выглядишь, какие платья надеваешь. Обсуждают твой брак со мной. — Шинар стрельнул в меня глазами. — Но пока ты не поймёшь хотя бы части того же о них, не сможешь рассмотреть добрые и ядовитые помыслы. Рассудить, с кем быть мягче, а кого наказать. Ты как тепличная роза, которая никогда не видела гор и лугов.

Кажется, теперь я потрясённо открыла рот.

Можно подумать, что на Шинара нахлынуло поэтическое вдохновение — но нет! Лицо его оставалось серьёзным, голос — строгим, и он больше напоминал мне сейчас учителей, особенно грозную леди Гелаю.

Потом взгляд невольно скользнул принцу за спину — а там на фоне неба белели шпили храма, где до сих пор покоится тело отца. Покрытое маслами и бальзамами. До похорон ещё почти две недели, и всё это время я буду чувствовать, что его дух не свободен. Потому что люди идут и идут к нему на поклон.

Должно быть, Шинар прав. Но к чему он затеял эту странную игру со мной, зачем стремится учить — тем более, в столь важный, нервный день?! Меня уверяли, что не о том мужчина должен разговаривать с женщиной, и другое, совсем другое его интересует!

— Ты похож на Риана, — сказала я вдруг неожиданно для самой себя. Воспоминания сжали сердце.

— Мы были знакомы, — Шинар задумался, но кивнул. — Он приезжал послом в Маларию, когда закончилась война.

Наш старший брат — и настоящий наследник литанийского престола. Спокойный, уверенный, чертовски умный. На меня у него никогда толком не хватало времени — он проводил всё в делах, за указами, осмотрами и советами. Но именно он однажды настоял, чтобы меня учили не только танцам, но и «хоть чему-то для ума». Познакомил с приезжим экономистом, затем — с историком и с Диларием и хотя бы раз в месяц проверял, как те обо мне отзываются.

Не в первый раз пришла мысль: будь Риан здесь — ничего плохого бы не случилось. На отца бы и не вздумали покушаться, предатель бы не устроился при дворе! А следом — другая, давившая сегодня на сердце. Откуда я знаю? А вдруг и Риан, два года назад… не случайно упал из седла?

Я одёрнула себя, когда поняла, что так и смотрю на Шинара — и главное, что он сам разглядывает моё лицо, будто надеясь проникнуть в мысли. Задерживается на переносице и иногда опускается ниже.