Выражение его лица стало таким одухотворённо-возвышенным, что я чуть было не прыснул от смеха, но вовремя спохватился. Видимо, Гедеон отлично изображал профессора Лозано, потому что Люмьер пришёл в неописуемый восторг.
– Точно! – заулыбался он. – А ещё та фраза, которой он подписывается в письмах, даже если просто шлёт домашнее задание?..
– «На том смолкаю – кончается перо».
– Вот кто действительно красуется и не скрывает этого. – Люмьер картинно навёл шпагу на Гедеона.
Кажется, правило «не наводить шпагу на человека без маски» в их случае не работало.
– Профессор Лозано – это синоним слова «претенциозность». – Гедеон парировал лёгким движением, будто играя. Я старался уследить за стремительными росчерками их острых клинков. Они дразнили друг друга не только словами, но и выпадами.
– Ты его обижаешь. «Претенциозность» и есть профессор Лозано в чистом виде. Он её живое воплощение.
– Да? – Гедеон остановился. – А что насчёт профессора Башелье? Он цитирует собственные стихи, занудно рассуждает о писательстве, искусстве и истории и одевается как типичный герой романа Александра Дюма.
– Они стоят друг друга. Но знаешь, что самое классное?
– Что?
– Их вечное соперничество. – Люмьер пошёл в атаку, рассекая шпагой воздух.
– На это без слёз не взглянешь, – стремительно отбив очередной выпад, усмехнулся Гедеон.
От ужаса я затаил дыхание. Звон металла эхом отдавался в ушах. Гедеон с необычайной ловкостью бросился на Люмьера; тот, увернувшись, отпрянул назад и, чуть запыхавшись, продолжил:
– Это единственное, что держит меня на плаву, пока я высиживаю их лекции.
О, эти вечные подколы. Помнишь, как профессор Лозано однажды сказал: «Прискорбно, когда голова необходима только для того, чтобы носить вычурные треуголки» или «кому-то стоит почаще заглядывать в кабинет ректора…»
К моему удивлению, Гедеон задорно усмехнулся и продолжил:
– «…и пореже – в магазин карнавальных костюмов». Или помнишь, когда его и профессора Башелье вызвали на совещание, и он нам сказал: «Уильям Шекспир был прав.
Ад пуст. Все бесы здесь. Один меня вот уже дожидается»."
"Брат встал в стойку, готовый начать новый раунд. Улыбка не сходила с его лица. Та самая обаятельная улыбка мамы, когда она задумывала очередную балетную вечеринку. Я уже и забыл о том, как они похожи.
– А профессор Башелье в ответ: «Всё моё существование – это пища для завистливых коллег» и «Прекрасными строчками Лорки не затмить низость человеческой натуры». – Люмьер как ни в чём не бывало встал напротив.
