– Меня пугает только экзамен по тёмной материи, – признался я.
– Ты справишься. Верь в себя.
– Не знаю, как мне это поможет… – проворчал я, но тут Гедеон подошёл ближе и произнёс так тихо, что я еле уловил его слова:
– Ты сильнее всех в классе. Ты извлекатель, Готье.
Устало выдохнув, я почувствовал себя таким маленьким, беспомощным и слабым.
– Я не могу даже применить эту способность на экзамене. Эта сила вообще под запретом… – начал было я, но он меня перебил.
– Но если бы ты мог…
От напряжения я облизал сухие губы, не нашёлся, что ответить, но наконец неуверенно произнёс:
– Я… постараюсь.
Он положил ладонь мне на голову и чуть взлохматил волосы – жест настолько непривычный, что я растерялся. Гедеон тоже выглядел немного растерянным, как будто сам не ожидал, что может вдруг повести себя… как типичный старший брат, для которого такие жесты в порядке вещей? Спустя секунду мы оба сделали вид, что ничего не произошло.
Когда я уже было поднимался по лестнице в свою комнату, Гедеон окликнул меня.
– Готье.
Я обернулся.
Он достал из внутреннего кармана формы Академии Святых и Великих чёрный конверт, подошёл к ступенькам и протянул со словами:
– Прочитай, когда будешь один.
Я осторожно принял конверт и заметил аккуратным почерком выведенную чернилами фразу: «Готье Хитклифу от Уильяма Хитклифа».
26
Скрутив руки за спиной, двое чистокровных в униформе под отборную ругань и смешки протащили меня по длинному коридору – я еле волочил ноги, а узкий ворот куртки впивался в шею, словно удавка, – и резко остановились.
Один из них постучал в дверь и, дождавшись команды, офицеры закинули меня в залитое светом помещение. Я распластался на полу, больно приложившись левым плечом. За спиной послышался звук закрывающейся двери: конвоиры покинули меня.
– Буду вам очень благодарен, если сядете на стул, – раздался сверху хриплый мужской голос.
Болезненно морщась, я приподнялся на локтях и увидел чистокровного в кителе, мирно сидящего за письменным столом.
Он что-то увлечённо писал и на меня даже не взглянул.
– Джером Батлер, я правильно понимаю? – вежливо поинтересовался он.
– Да…
Оглядевшись, я понял, что нахожусь в просторном кабинете. Пахло дорогим табаком, особым средством для полировки мебели – не тем дешёвым, каким пользовался я в Доме Спасения и Поддержки, чтобы держать столы и стулья в надлежащем виде, – и стойким мужским парфюмом, запах которого сразу забивался в нос.
