"
"– Клинками вниз! – в очередной раз громогласно сказал он, стремительно заходя в зал. – Или я лично высеку это правило на ваших лбах! Вы не увидите остриё шпаги, пока я не удостоверюсь, что вы понимаете, с чем придётся работать. – Профессор перешёл на воодушевлённый тон, и в его глазах было столько страсти к фехтованию, что мы боялись случайным движением или шумом остановить этот пылкий монолог. – Вы держите в руках оружие. Не хватало только, чтобы в начале курса кого-то из вас проткнули на дуэли. Кто осмелится снять защитный наконечник без моего разрешения – мигом вылетит с занятия, это ясно?!
– Да, сэр! – построившись с его появлением в длинную шеренгу, хором выкрикнули мы.
– Как у него голос не садится от этих криков, – прошептал Оливер.
– Всё дело в практике, – ответил тихо Леон.
– Разговоры! – незамедлительно рявкнул мужчина.
Мы замолчали.
– Все собрались? – спросил он.
– Да, сэр!
Профессор Бертран одобрительно посмотрел на нас и проговорил:
– Фехтование всегда было утончённым и опасным искусством.
Оно может забрать чужую жизнь, а может подарить искупление, – продолжал он со всей страстью, а сделав паузу, добавил: – Сейчас вы распределитесь по парам Соларус и Марсен. Леон Кагер и Винсент Романо, прошу выйти.
Леон прошёл к центру зала, а из Марсена, ухмыляясь, вышел высокий парень с острыми чертами лица и короткой стрижкой. Это был тот самый патриций, который в комиции красовался в круглых солнцезащитных очках. Леон поприветствовал соперника и, – как мне показалось, – дружелюбно протянул руку, на что патриций Марсена даже не среагировал.
Смотрел он так надменно, будто ему не руку дали пожать, а предложили лизнуть жабу.
– Вот ублюдок, – выругался Оливер.
– Готье Хитклиф и Дарсериан Котияйр.
Твою ж мать! Самое время подумать об отчислении вслед за Оливером.
– Проткни его шпагой, мы всё поймём, – напутственно прошептал Оливер, на что я лишь еле заметно кивнул ему.
Дарсериан и я нехотя встали в пару справа от Леона и Винсента. Уверен, наши лица выдавали всё, что мы думаем друг о друге.
– Котийяр, – произнёс я в знак приветствия, пытаясь быть вежливым.
Мы взрослые люди, почему же ведём себя как капризные дети?
– Хитклиф, – ответил он, глядя прямо на профессора Бертрана.
– Слушай, может…
– Заткнись, будь добр, – перебил он, даже не смотря в мою сторону.
Я сжал кулаки, сдерживаясь, чтобы не сорваться на грубость. Жаль, шпагу выдали с наконечником. Теперь я понимал, чего опасался преподаватель.
