– Ты меня прекрасно понял. Что теперь собираешься со всем этим делать? – не унимался Эдвард.
Сделав ещё один глоток, Скэриэл хладнокровно проговорил:
– У нас есть дела поважнее.
Я удивлённо вскинул брови. Дела поважнее? Важнее информации о родителях?
– И какие? – хмыкнул Эдвард, сев на стул.
Скэриэл приставил два пальца к виску:
– Избавиться от мистера Эна, конечно же.
И выстрелил себе в голову.
Костяшки моих пальцев побелели. Я понял, что слишком сильно сжимаю глушитель.
– Вот это другое дело, – удовлетворённо произнёс Эдвард, хватая возвратную пружину.
Скэриэл улыбнулся, но мне показалось, что улыбка вышла натянутой. Он медленно повернул голову и посмотрел на меня. Взгляд его был стеклянным, словно он смотрел, но не видел. Я нерешительно улыбнулся в ответ.
– Как думаете, это всё правда? – вдруг тихо спросил Скэриэл. На его вытянутой руке появился маленький тёмный огонёк. – Эта сила у меня от Уильяма Хитклифа?
– Если верить Люмьеру, – напомнил я.
– Ему нельзя верить, – бросил Эдвард.
Потянувшись к тряпке, он наскоро вытер испачканные руки и с шумом отодвинул стул.
– Уильям Хитклиф – мой отец… – задумчиво проговорил Скэриэл, разглядывая банку энергетика.
– А может, и нет. – Эдвард потянулся к сигаретам.
– А может, и да, – вставил я.
– И он бросил меня в младенчестве.
Мы с Эдвардом переглянулись и промолчали. Скэриэл больше не проронил ни слова. Зажмурившись, Эдвард потёр глаза, и взглянул на меня, словно спрашивая «И что будем делать?» Я только пожал плечами.
– Это ведь может быть и неправдой, – уверенно начал Эдвард, хлопая по карманам в поисках зажигалки.
Скэриэл прикрыл глаза ладонью и еле слышно всхлипнул. Я удивлённо привстал, громко отодвинув скрипучий стул. Эдвард устало вздохнул и закурил.
– Только этого нам не хватало, – шепнул он.
Скэриэл действительно всхлипнул? Не верилось, но… Что, если он действительно дал волю эмоциям?
Я подошёл ближе к Скэриэлу и осторожно позвал его. Он всхлипнул ещё раз, прикусил губу и сразу отвернулся. Как маленький ребёнок, торопливо вытер глаза.
– Скэриэл, – вновь позвал я.
Он не повернулся. Так и сидел, уткнувшись в подлокотник дивана. Лишь изредка его тело содрогалось от беззвучного плача.
Я беспомощно глянул на Эдварда, но тот только пожал плечами, как я пару минут ранее, и вновь затянулся сигаретой. Мы оба редко сталкивались с этой стороной Скэриэла и потому абсолютно не знали, как себя вести. Я подошёл, присел на край дивана и положил руку Скэриэлу на плечо.
