Чудище из тёмной материи укусит себя за хвост и так доберётся до Совета старейшин с команданте Лафаром, восседающим на его спине.
Больше она не сказала ни слова. Как бы я ни задавал вопросы про извлекателей или гнилых чистокровных, она переводила тему или открыто заявляла, что на сегодня всё, она не будет говорить об этом. Дальше наша встреча пошла в привычном русле: мы затронули тему вступительных экзаменов и обучения в Академии Святых и Великих.
Уже прощаясь у дверей, я произнёс:
– Вы спросили меня в начале сеанса, кем я вас вижу.
– И кем же, мистер Хитклиф? – Она подпёрла изящным плечом дверной косяк.
– Сейчас я вижу в вас союзника.
Миссис Рипли улыбнулась, хотя я видел, что наш сеанс её знатно вымотал.
– Я рада, что мы пришли к этому статусу. Судя по вашей интонации, это довольно шаткое положение.
– Ваш статус будет зависеть от того, – нехотя признался я, – передадите вы моему отцу наш сегодняшний разговор или нет.
– В моих интересах оставаться вашим союзником как можно дольше.
Обернувшись в холле, я произнёс:
– Я не кошка.
И тем более не кот.
– Простите? – Она растерянно уставилась на меня."
"– «Любопытство сгубило кошку». Так вот, я не кошка. Я беркут. Меня не сгубить.
И, не дождавшись её ответа, я на ходу бросил:
– Доброго дня, миссис Рипли.
– Доброго, – всё также растерянно добавила она, – мистер Хитклиф.
* * *Вычитав на запрещённом сайте, что во время правления Бёрко в стране существовал Благородный легион – элитное воинское формирование, состоящее из чистокровных, – я не мог отделаться от мысли, что кто-то из моих предков явно вдохновлялся Священным отрядом из Фив.
Было бы забавно, узнай я, что в Благородный легион тоже набирали храбрых мужей, готовых отдать друг за друга жизнь. Я тихонько посмеялся себе под нос от одной только мысли.
Октавианцы, подобно фиванцам, давали присягу верности, а также использовали литанию, способную успокоить и придать сил перед сражением.
«Я бьюсь не за себя, я бьюсь за Империю», – говорил один из них на поле боя.
«Я бьюсь не за себя, я бьюсь за Бёрко», – отвечал ему второй.
Задумавшись, я вновь неосознанно крутил на пальцах ручку – трюк, которому недавно научился у Оливера, – и воображал себя одним из легионеров. Смог бы я отдать жизнь за другого человека? А за страну?
Они веками преданно служили императорской династии, но всему приходит конец. Часть солдат погибла во время переворота; выжившие примкнули к Совету старейшин и, сменив название, стали гвардейцами.
