Дающий

Ты уже не будешь так много общаться со своими друзьями.

Джонас помотал головой:

— Мы с Эшером всегда будем дружить. Кроме того, есть еще школа.

— Это правда, — согласился Отец. — Но и то, что говорит твоя Мать, правда. Все изменится.

— Но изменится к лучшему, — сказала Мать. — После моей Церемонии Двенадцатилетних я скучала по Зоне Отдыха, по детским играм. Но когда я начала учиться Юстиции вместе с другими, я поняла, что есть люди, которым интересно то же, что и мне. Я подружилась с ними — и это была другая, более полная дружба.

— А вы вообще играли во что-нибудь после Двенадцати? — спросил Джонас.

— Иногда, — ответила Мать. — Но мне это уже было не так важно.

— А я играл, — рассмеялся Отец. — И сейчас каждый день играю — в Воспитательном Центре. В «по кочкам, по кочкам», «идет коза рогатая», «баран-баран буц», — он потрепал Джонаса по остриженным волосам. — Веселье не заканчивается в Двенадцать лет.

Вошла Лили в пижаме. Она нетерпеливо вздохнула:

— Что-то это уж очень долгая отдельная беседа.

А между прочим, некоторые дети ждут своего утешителя!

— Лили, — строго сказала Мать, — тебе уже почти Восемь. А Восьмилетние дети лишаются утешителя. Его заберут и отдадут тем, кто младше. Тебе пора привыкать спать без него.

Но Отец уже взял с полки плюшевого слона. Многие утешители, как у Лили, были мягкими, плюшевыми воображаемыми существами. Например, утешитель Джонаса назывался «медведь».

— Держи, Лили-Били, — сказал Отец. — Пойдем, я помогу тебе с лентами для волос.

Джонас и Мать переглянулись, но им все же было приятно смотреть, как они идут в спальню — Отец и Лили с плюшевым слоном, утешителем, которого ей выдали при рождении.

Мать села за свой большой письменный стол и открыла дипломат — у нее всегда было полно работы. Джонас сел за свой и принялся раскладывать бумаги для школьного задания. Но думал он по-прежнему про декабрь и Церемонию.

Беседа с родителями немного его успокоила, и все же он даже отдаленно не представлял себе, какое будущее выберут ему Старейшины и как он отнесется к их выбору.

— Ой, смотри! — Лили визжала от восторга. — Смотри, какой миленький! Какой крошечный! И у него такие странные глаза, прямо как у тебя, Джонас!

Джонас сердито на нее посмотрел. Его задели Лилины слова. Он ждал, что Отец отчитает ее, но тот отстегивал детскую корзинку от велосипеда и ничего не заметил.

Джонас подошел ближе и понял, о чем говорила Лили.

У ребенка, который выглядывал из корзинки, были светлые глаза.