Дающий

Затем санки вместе с Джонасом начали двигаться сквозь снегопад, и он мгновенно понял, что спускается. Никто ему этого не объяснял. Он просто понял.

Ветер бил ему в лицо, когда он ехал сквозь вещество под названием «снег» на предмете под названием «санки», который скользит при помощи — теперь он это знал — «полозьев».

Разобравшись со всеми определениями, Джонас смог сполна отдаться восхитительным ощущениям: скорость, чистый холодный воздух, тишина; ему было и радостно, и спокойно.

Постепенно наклон уменьшался, холм становился все более пологим, а санки замедляли движение — им мешали кучи снега, и Джонас всем телом подался вперед, надеясь заставить санки двигаться дальше.

Тонкие полозья окончательно застряли в снегу, и санки остановились. Он сидел, тяжело дыша, сжимая в холодных руках веревку. Наконец он попробовал открыть глаза — не те, что видели холм, санки и снег, они и так были все время открыты, а свои обычные глаза. Джонас открыл глаза и увидел, что по-прежнему лежит на кровати, ни на миллиметр не сдвинулся.

Старик сидел рядом и смотрел на него.

— Как ты себя чувствуешь?

Джонас сел и попытался ответить честно.

— Я удивлен, — сказал он, подумав.

Старик утер лоб рукавом.

— Уф, это было утомительно. Но знаешь, даже это маленькое воспоминание, которое я передал тебе… Я думаю, мне уже стало легче.

— Вы хотите сказать… Я же могу задавать вопросы, да?

Мужчина ободряюще кивнул.

— Вы хотите сказать, что у вас больше нет этого воспоминания — про катание на санках?

— Ну да.

— Но было так здорово! А теперь у вас его больше нет! Я его забрал!

— Я дал тебе один спуск на одних санках с одного холма одним снежным днем. У меня целый мир этих воспоминаний. Я могу давать их тебе одно за другим тысячу раз, и еще останется.

— То есть, выходит, мы можем это сделать опять? Мне очень хочется. Я наверное, смогу ими управлять, дергая за веревку. В этот раз я даже не попробовал.

Старик с улыбкой покачал головой.

— Может, как-нибудь потом, для развлечения.

Джонас послушно лег. Ему ужасно хотелось снова испытать что-нибудь такое. Но тут он понял, что у него куча вопросов.

— Почему у нас нет ни снега, ни санок, ни холмов? — спросил он. — И когда они были? Когда мои родители были детьми, у них были санки? А у вас?

Старик пожал плечами.

— Нет. Это очень давнее воспоминание.