Копившийся глубоко внутри страх того, что они не примут меня, что откажутся от меня ради сохранения своих жизней, был силён, хоть и совсем не обоснован. Но они не выказали ни тени сомнения, когда решали, что делать дальше, и мой страх отступил сам собой.
Отец затребовал подробности, и я изложила ему отредактированную версию того, что знала. Не сказала лишь главного – что я уже через всё это проходила. Это родным знать было ни к чему."
"Я поведала им, как открыла в себе дар, и как он не раз спасал мне жизнь. Но умолчала о своих похождениях как Тринити, уж слишком не вязалось это с образом их дочери, пусть и изменившейся за последнее время.
Рассказала о том, что магия времени в один миг вдруг перестала меня слушаться, и рассчитывать на неё теперь было нельзя.
Когда же отец спросил, почему я только сейчас решила им всё рассказать, пришлось выложить и про слежку, и попытку меня убить. Сестра побледнела, Ольга схватилась за сердце, а Павел стал мрачней тучи.
Сказала, что понятия не имею, как на меня вышли.
Может, это было случайностью, а может за мной уже давно вели наблюдение, и ждали подходящего момента, чтобы меня разоблачить. Я соврала, что не знаю, кто эти наблюдатели, и что им от меня надо, но учитывая характер моей магии, ничего хорошего ждать от них не приходится.
После этого семейным советом было решено, что оставаться в стране опасно, и ближайшим рейсом мы собирались отправиться в Монголию, где нас встретят и переправят в Китайскую империю. Отношения между нашими странами были напряжёнными, и потому затеряться там будет несложно.
Я не знала возможностей имперского совета, но подозревала, что им ничего не стоит перекрыть нам все пути отступления. Отец хоть и не знал всего, но на всякий случай билеты взял совсем в другом направлении и на другое время, а через своих знакомых организовал нам чартерный рейс на частном самолёте. Время играло против нас, и нужно было успеть убраться из страны до того, как совету обо всем доложат, и они примут меры к моей поимке.
Дом остался на попечении самых верных слуг, что жили с нами, остальных отец рассчитал и отправил по домам. Дворецкому был дан четкий приказ, уходить сразу в случае опасности. Старый слуга порывался сопровождать нас в путешествии, но отец категорически не хотел впутывать ещё и его.
А я… Я даже не попрощалась с Максом. Лишь отправила ему сообщение о том, что свидание отменяется, оправдав это плохим самочувствием. Звонить ему, и что-то рассказывать я не стала.
