Того и гляди, унесет ветром…
— Еще чего!
— Уа-у! — зевнул он, похлопав глазами. — Настало время вздремнуть…
Бросив посуду немытой, они направились к передней части теплохода, где находились элитные каюты с роскошными кроватями. Девушка тоже подустала за последние дни.
— Кстати: зачем ты ходишь в такой мешковатой одежде? — вопросил он в коридоре.
Девушка посмотрела на себя сверху вниз: плотная кожаная куртка на пару размеров больше, чем нужно, толстый свитер с широким воротом, свободные штаны из плотной ткани и прочные ботинки с высоким бортом.
— Потому что ночью все еще холодно. Не разгар лета на дворе! — буркнула она. — И у меня нет такой толстой шкуры, как у некоторых.
— Во-от! Надо отъедаться, чтобы не замерзнуть. Впрочем, я тебе помогу согреться.
— То есть? — опешила девушка.
— Ты же спрашивала, чем можешь быть полезна? — усмехнулся гигант хищно. — Есть у меня для тебя ночная работенка на примете!
— Нет! — брякнула Лилия и попыталась сбежать, однако мощная рука схватила ее за шкирку.
Карл поднял ее над полом словно пушинку, закинул на плечо и поволок в сторону кают.
— Ты что творишь, мерзавец пучеглазый?! — взвизгнула она. — Немедленно поставь меня на землю!
— Ты согласилась следовать за мной и выполнять все приказания, так что не выпендривайся.
— А ты обещал, что не будешь домогаться и тащить в постель! Извращенец поганый!
— Никто тебя не домогается, не выдумывай… Вот мы и пришли…"
"Карл прошел в каюту, сбросил девушку на кровать. После чего запер дверь на замок и принялся скидывать с себя верхнюю одежду.
Лилия села в постели и не думала бежать, понимая, что справиться с Толстяком у нее просто нет никаких шансов.
— Я буду кусаться!
— Дерзай… Так и будешь валяться в одежде? Хотя бы куртку с ботинками сними…
Карл сам снял с нее верхнюю одежду и обувь. Лилия ощущала жгучую обиду. Она ведь только начала потихоньку проникаться доверием к парню. Однако он оказался еще большей сволочью, чем модифицированные из Северных.
— А теперь пора в постельку… Уа-у… — снова широко зевнул парень.
Почему-то Карл больше походил на сонную муху, нежели на готового к спариванию зверя. Здоровяк брякнулся в постель, отчего та жалобно хрустнула и подгреб девушку к себе. Лилия ощутила на себе мощные объятия тяжелых рук.
— Отпусти, зараза! Не трогай меня! Ты, животное! Монстр!
Лилия принялась царапаться и кусаться, однако прокусить кожу здоровяка у нее не получалось. Она была дико прочной, хоть и эластичной.
