Далекие странники (перевод новеллы)

До 15 лет девочки заплетали обычные косы, на церемонии старшие родственницы собирали волосы девушки в красивую «взрослую» прическу и закалывали шпилькой (笄 — цзи).

Экстра 4. Е Байи. Цзянху

Примечание к части

Последняя экстра, да не последняя.

Пришла пора рассказать о сюрпризе. Примерно месяц назад пятая экстра перестала быть просто строчкой в фан-вики — мы наконец-то нашли сканлейт. Экстра была издана в тайваньском издании «Странников», а также, по свидетельствам на реддите, присутствует в аудиопостановке.

Цзянху, N лет спустя — ждите через неделю!

-----

В 4‑й экстре привычная «Мантра Люхэ» превратилась в Дхарму, поскольку это понятие лучше подходит для передачи «учения»/«ментального метода самосовершенствования».

По легендам, когда отведённый небожителям век клонится к закату, на их телах проявляются Пять признаков угасания.[506] Привыкнув к пребыванию в благословенном царстве, кто захочет добровольно его покинуть? И в сердца бессмертных просачивалась отрава злости и отвращения.

[507]

«Дхарма Люхэ» гласит, что как только «обитатель мира небесного» примет пищу, приготовленную на огне мира земного, для него наступит пора увядания. Время расцвета останется в прошлом: борода и волосы побелеют, дыхание станет прерывистым, энергия истощится и тело начнёт слабеть по мере приближения к последнему часу.

Е Байи испытывал эти признаки на себе прямо сейчас. Седина прибавлялась с каждым днём, словно невидимая кисть художника тайком перекрашивала чёрный в белый.

При попытках собрать небрежный хвост, волосы выпадали целыми прядями. Мысли разбегались и путались — иногда Е Байи забывал, откуда только что вышел и куда направляется. Ци почти иссякла. В одни ночи он маялся бессонницей, в другие — спал так крепко, что с трудом разлеплял глаза, когда солнце следующего дня сияло в зените.

Несмотря ни на что, Е Байи чувствовал счастье и свободу, без единого намёка на злость или отвращение. Что бы там ни говорила «Дхарма Люхэ», всё это чушь собачья.

Если бы Е Байи хотел докопаться до причины расхождений, вероятно, ответ заключался бы в том, что он никогда не считал себя бессмертным. Скорее живым мертвецом.

Для него спуск с горы Чанмин был подобен воскрешению. Е Байи пробудился и ожил. Пусть ему пришлось вернуться на путь «рождения, старения, болезни и смерти» обычного человека, и в запасе оставалось всего несколько лет.

Е Байи много ел каждый день.