Далекий мой, единственный...

А соблазн был! Еще какой! Вот сейчас взять и рассказать все: как она измучилась, любя его, как избегает встреч и разговоров с ним, как хранит в душе драгоценные воспоминания о нем, о Праге, о детстве! И неважно, что будет потом! Пусть они больше никогда не встретятся и Илья перестанет с ней вообще разговаривать – пусть!

Юлька посмеялась и сказала шутливо:

– Ты же знаешь, что я люблю только тебя всю жизнь!

Он молча смотрел на нее. Странно смотрел. Минуты падали куда-то, а он смотрел Юльке в глаза.

– Если бы ты знала, маленькая, как я тебя люблю!

Юлька перестала дышать! Она смотрела ему в глаза, не веря, и не дышала!

Это было совсем не братское признание в любви! И не признание маленькой обожаемой девочке – дочери друзей!

Он наклонился к Юльке и легко, нежно поцеловал ее в губы. Но через мгновение, положив руку ей на затылок, притянул к себе и поцеловал сильно, страстно, зажигая их обоих!

У Юльки закружилась голова! Она улетала куда-то.

Этого поцелуя стоило ждать столько лет! Стоило ждать хоть всю жизнь такой поцелуй Ильи Адорина!

ИЛЬЯ

Наверное, все на земле, в том числе и душа человека, работает по законам физики. Годами загнанные вглубь желания, мечты, подчиненные воле и полному контролю, привычку жить, ничего себе не разрешая, запрещая счастье, любовь, которые вот здесь, совсем рядом, до них можно дотянуться, взять, позволить себе. Если с каждой новой встречей, взглядом, разговором только усиливать контроль и запреты, то рано или поздно сила сжатия превысит силу внутреннего сопротивления.

С огромной скоростью сдерживающая пружина, издавая высокий тонкий визг, разожмется, раскручиваясь и сметая все на своем пути!

Сметая все резоны, все мыслимые и выдуманные запреты, не подчиняясь больше никаким приказам, в Илье рванулось на свободу его неистовое желание, любовь к этой девочке, темная и вместе с тем светлая и нежная страсть!

Адорин целовал ее со всей страстностью и любовью, накопленной за эти годы, он с ума сходил от чувств и ощущений, вспыхнувших в нем, как пожар, заполняя разум, волю, тело!

Все! Назад дороги нет!

Остановиться, взять под контроль вырвавшееся необузданное, слепящее желание он уже не смог бы.

"Он отпустил себя и разрешил себе все, с восторгом подчиняясь этой разрушительной силе.