Далекий мой, единственный...

Решительно подойдя к спящему, Юлька посветила ему в лицо. Надо же убедиться, что гость на месте!

Он проснулся, заслонил рукой лицо от луча света и спросил:

– Юль, это ты? Что случилось?

– Ничего, я хотела проверить, не испарился ли ты! – ответила она.

Илья рассмеялся, сел и похлопал по дивану рукой, приглашая ее сесть рядом.

– Садись.

Юлька проворно забралась на диван.

– Мы ведь уже выяснили, что я не древнегреческий бог, а вполне живой и реальный русский.

– Я так, на всякий случай – объяснила Юлька.

Он погладил ее по волосам и спросил:

– Откуда у тебя такие красивые рыжие кудри?

– Говорят, от прабабушки, папиной бабушки.

Я ее видела только на фотографии, но она не цветная, и какие у прабабушки там волосы, непонятно. А почему ты раньше не приходил? Папины аспиранты у нас часто бывают, а тебя я ни разу не видела.

– Так сложилось. Вы далеко живете, а я рядом с институтом, где мы работаем. Поэтому, если мы засиживаемся там допоздна, то идем ко мне домой.

– А ты один живешь?

– Нет, с родителями.

Ну, Рыжик, давай спать. Обещаю, что утром все еще буду здесь.

Он помог ей слезть с дивана, чмокнул в макушку. Развернул к выходу и легонько подтолкнул.

– Иди. Спокойной ночи.

– Угу, – пробормотала Юлька и поплелась к себе в комнату.

Как только она удостоверилась в наличии объекта на месте, на нее навалилась непреодолимая сонливость.

Юлька была рыжей. Огненно-рыжая, непослушная, вся в кудряшках копна волос, с которой могла справиться только мама, заплетая ее в косички, ужасно раздражала Юльку и доставляла массу хлопот.

– Мамочка, – просила Юлька, терпя пытку косичками. – Давай пострижем эти волосы коротко-коротко!

– Тогда ты вся будешь в мелкую кудряшку. Ты этого хочешь?

– Не очень, – вздыхала Юлька. – Но и терпеть это мне надоело!

– Юлька, да за такие волосы большинство женщин душу бы продали, а тебе они достались даром!

– Зачем душу, я и так отдам с удовольствием!

– Вот вырастешь, станешь девушкой, тогда и оценишь, какое богатство имеешь! – успокаивала мама.

Юлька родилась с ярким, морковного цвета чубчиком.

Папа таял от умиления и любви, когда ему вручили пищащий сверток первый раз.

– Марина! Надо назвать ее Лилией! – вздыхал от счастья папа, рассматривая дочь. – Она такая беленькая, нежная, и волосики рыжие, прямо рыжая лилия!

– Да какая лилия?! – смеялась мама. – У нее уже сейчас характер, как у «предводителя краснокожих», а ты – лилия!

Папа не желал слушать никакой критики в адрес дочурки, его «нежного цветочка».